Злата. Медвежья сказка
Шрифт:
— Поговорим? — Я не осталась под навесом у двери, а прошла несколько шагов и села на очередную выломанную с корнями елку, которую наш дровосек-чемпион еще не успел расчленить.
— Поговорим, — согласился Айвен, присаживаясь на другой конец бревна.
— У нас есть два выхода. — Я задумчиво потерла лоб, вздохнула и пристроила подбородок на подтянутые к груди коленки. — Теперь два. Смотри. Мы можем продолжать запасаться самым необходимым, но уже не бояться, что чего-то критически не хватит и мы умрем от голода и холода. Спокойно доживем до морозов людьми, а потом заляжем в спячку, все трое. До самой весны. Эта избушка прекрасно заменит берлогу, особенно если накопать дерна и обложить ее со всех сторон поверх вязанок камыша. Даже печку топить не понадобится. А сделанные запасы прекрасно пойдут в ход весной, когда мы проснемся. Весна — время бескормицы, большинство медведей гибнет именно от нее, тут мы и воспользуемся тем, что можно превратиться обратно в людей и гораздо меньше есть. Короче, до следующего сезона мы точно в безопасности. За это время твои враги на материке точно уверятся, что ждать и искать нас незачем, потому что обычный человек тут бы не выжил один столько времени. И мы сможем добраться до людей, минуя знакомые места, купить билеты и уехать к твоим родственникам.
— Угу. — Айвен кивнул, и я как-то поняла, что это не столько согласие с данным вариантом, сколько знак того, что он меня услышал и принял мои слова к сведению. — А второй выход?
Глава 38
Айвен:
Наваждение какое-то. Я скоро с ума сойду, если уже не сошел. Я знаю, чувствую, вижу, что она другая. У нее другой запах, глаза, походка и волосы. Другая манера разговаривать… и странно, что, пока она была медведицей, я этого не замечал. Может, просто не хотел замечать?
Она другая, она не моя жена. И сама это признала.
Так какого черта, когда я смотрю этой в глаза, я вижу… ее?
Да что такое, в самом деле?! Ну думай, Айвен, думай! Почему эта пришелица так похожа на Золотинку? Если бы их рядом поставить — решил бы, что сестра-близнец. Но близнецы бывают в жизни, в этом нет ничего удивительного. А вот то, как эта чужая женщина, когда заплетает косички моей дочери, садится на лавку, поджав под себя ноги тысячу раз виденным способом, устраивает Крис у себя между колен и изредка, чтобы малышка не вертелась и не мешала ее причесывать, наклоняется и что-то явно смешное говорит ей на ухо…
Откуда она может знать такие мелочи, а? Это ведь не рассказ о нашей жизни, не сухие факты, которые можно выяснить тем или иным способом, это…
Она нарочно копирует мою жену. И при этом смотрит равнодушно, разговаривает со мной, когда Крис нет рядом, ровным тоном, как с деловым партнером. С ума сойти, женщина — и как с деловым партнером! В этот момент так и хочется забыть о ее поле; если закрыть глаза и не обращать внимания на тембр, только на слова, то кажется, что разговариваю с мужчиной.
Но вот тема касается хозяйственных хлопот — и тут же все меняется, тут уже с мужчиной ее не спутать. М-да…
— Эй! — Меня вдруг подергали за руку, и я спохватился. Неужели так увлекся своими мыслями, что перестал слушать, и это стало заметно?
— Не спи, замерзнешь, — незнакомо усмехнулась, глядя на меня, девушка с лицом Золотинки. — По-моему, ты половину того, что я говорила, мимо ушей пропустил. Устал, что ли? Тогда давай отложим разговор до завтра, все равно за ночь ничего не поменяется.
— Нет. — Я решительно встряхнулся. — Извини, я действительно задумался. И не услышал, что ты про второй выход сказала. Но сразу должен заметить, что первый нам не подходит. За это время весть о моей гибели и гибели моей… семьи уйдет на большую землю. А у меня там мать. Да и отец. Как бы мы с ним ни спорили и ни ссорились… Короче. Я не могу допустить, чтобы они считали меня мертвым. И кроме того, доказывать куче официальных лиц, что ты на самом деле не погиб, — то еще приключение и может плохо сказаться на будущем Кристины. Поэтому выбираться отсюда надо раньше. И уж коль скоро мы взяли под контроль наши превращения…
— Да где же взяли?! Крис скачет туда-сюда как бог на душу положит, а мы сами толком так и не разобрались, как оно работает и зачем друг другу в глаза при обороте смотреть. Так что… — перебила женщина, и я почувствовал глухое раздражение — не привык к такому. Или отвык за то время, что жил в фактории? — Так что рано радоваться. И с острова уходить рано.
М-да. В цивилизованном обществе приличная леди не позволяет себе перебивать мужчин, да… на людях и пока ты на ней не женат. А потом в семейной жизни бывает по-всякому.
А вот здесь на севере, в фактории, старый уклад местами проще, а местами и суровее. Здесь мужчина всему голова, потому что выжить без него нельзя. И перебивать его не принято. Золотинка не перебивала. Никогда. Правда, потом, после разговора, частенько умела все так повернуть, что я, сам не знаю как, соглашался с тем, что считала правильным она, и забывал о том, на чем настаивал полчаса назад. М-да…
И не поймешь, как лучше. С одной стороны, вещать с апломбом и уверенностью, что ты тут главный, приятнее для самолюбия. Но цена у этого своя: тобой будут вертеть исподтишка. Хитростью. А вот так прямо в глаза не соглашаться — занозит, но… честнее, что ли?
— Что ты предлагаешь? — В глаза я ей все же лишний раз старался не смотреть. Не потому, что боялся превратиться, а из-за того беспокоящего чувства несоответствия.
— А что я могу предложить? — Незнакомка пожала плечами. — Я твой мир совсем не знаю. Точнее, общее представление имею по учебникам истории. Но частности и нюансы мне недоступны. Пока. Поэтому сам думай. Но я считаю, что неделя-другая на острове ничего не изменит в общем раскладе, зато даст нам шанс окончательно разобраться с медвежьим обликом. А дальше все зависит от того, каким образом и через какие места ты собирался возвращаться к родителям на большую землю. Одно дело, если мы диким лесом пойдем мимо фактории несколько сот миль до первой станции железной дороги и объявимся уже там, и другое, если решишь сразу права качать и с врагами на месте разбираться.
— Нет. — Я помотал головой. — Такой глупости я больше не сделаю. Хватит, навоевался, чуть не потерял ва… дочь. Воевать с подонками по-честному не имеет смысла. Если я и вернусь за своим золотом, то с таким подкреплением, чтобы раздавить гадину наверняка.
— Значит, нам надо проползти в цивилизацию, чтобы нас не заметил никто из тех, кто может опознать, — уверенно констатировала женщи… да что такое! Сколько уже времени прошло, а я все не могу спросить, как ее зовут. То есть один раз спрашивал, но она тогда не ответила, и я успокоился. Точнее, отвлекся. Еще точнее — отчего-то боюсь услышать ее имя.
Боюсь?! Какого черта? Ну нет.
— Как тебя зовут? — прямо спросил и уставился ей в глаза, нарочно не отводя взгляда.
Она в этот момент что-то говорила, но осеклась и удивленно моргнула. Потом наклонила голову к плечу и как будто задумалась. Мне показалось, что она боится назвать свое имя или ее что-то смущает. Черт… как-то неловко стало. Хотел уже сказать, что ладно, не хочешь — не говори, как она упрямо мотнула золотисто-рыжими кудряшками и твердо произнесла:
— Злата. Меня зовут Злата. И я русская… тьфу. В вашем мире это называется, наверное, славская? Славянка? Как правильно?