Чтение онлайн

Незадолго до вступления на престол Александр писал Лагарпу (который в это время у себя в Швейцарии стал одним из революционных вождей): «Мое несчастное отечество находится в положении, не поддающемся описанию. Хлебопашец обижен, торговля стеснена, свобода и личное благосостояние уничтожены. Вот картина современной России, и судите по ней, насколько должно страдать мое сердце».

С таким настроением Александр стал императором, исполненный твердой решимости творить добро.

К 1801 году у наследника сложился круг единомышленников, таких же сторонников просвещения и прогресса. Их было четверо: 31-летний Адам Чарторыйский, 26-летний Павел Строганов, 32-летний Виктор Кочубей и Николай Новосильцев, самый зрелый из всех, сорокалетний. Император Павел, которому не нравились друзья наследника, почти всех из столицы выслал, но после переворота они вернулись и стали членами неформального правительства, которое сами называли «Негласным Комитетом». Вместе с царем они готовили план грандиозных реформ. Люди это были хоть и возвышенного образа мыслей, но отнюдь не легкомысленные и обстоятельные. Поэтому начали они со статистических исследований и анализа. Когда же составили себе более ясное представление о социальной и экономической ситуации в стране, радикальность планов резко пошла на убыль.

Проект конституции был составлен — и забракован, как и сама идея ограничения самодержавия. Слишком велики были риски. Решили, что безопасней будет сохранять все рычаги власти в руках главного реформатора, то есть пошли традиционным путем «просвещенного абсолютизма».

Та же участь ждала и проект об отмене крепостничества. Царь записал в дневнике: «К стыду России рабство еще в ней существует. Не нужно, я думаю, описывать, сколь желательно, чтобы оное прекратилось. Но, однако же, должно признаться, сие трудно и опасно исполнить, особливо если не исподволь за оное приняться». Ограничились намерением «понемногу подготавливать умы» к отмене крепостного права.

С составлением нового законодательства, которое заменило бы хаотичное нагромождение прежних высочайших указов, тоже не вышло: взялись за чистку авгиевых конюшен — и не довели дело до конца, ибо вскоре начались большие войны и стало не до того.

Что же в результате сделали «молодые реформаторы»?

Намного меньше, чем намеревались, и всё же немало.

Царь запретил продажу людей в балтийских губерниях, рассчитывая продемонстрировать остальному дворянству, что ничего страшного при этом не произойдет, и разрешил помещикам отпускать крепостных на волю. Надежда была на то, что хороший пример окажется заразительным (не оказался).

Были сделаны первые шаги по развитию образования — появилось министерство народного просвещения, которое стало открывать гимназии, школы, педагогические институты. Возникли три новых университета: Санкт-Петербургский, Харьковский и Казанский.

Самое важное, пожалуй, произошло в сфере гуманности. Александр запретил пытки и резко сократил применение физических наказаний. Вообще произошло заметное смягчение нравов, отменились павловские строгости, исчезла атмосфера страха и раболепства. В александровское царствование пускай не у всего народа, но хотя бы в высшей его прослойке зародилось и стало быстро развиваться представление о чувстве собственного достоинства — процесс весьма продуктивный для общества и культуры, но чреватый опасностями для самодержавия.

Идеалистический период царствования закончился не по внутренним, а по внешним причинам. Взойдя на престол, Александр заявил: «Если я подниму оружие, то это единственно для обороны от нападения, для защиты моих народов или жертв честолюбия, опасного для спокойствия Европы. Я никогда не приму участия во внутренних раздорах, которые будут волновать другие государства».

Но в 1804 году ситуация изменилась. Наполеон провозгласил себя императором и начал готовиться к вторжению в Англию. Александр оказался перед выбором: или пассивно наблюдать, как Франция покоряет всю Европу — или вмешаться.

Россия будто спохватилась, что она — империя, и пошла по второму пути.

Заключили союзный договор с Англией, Австрией, Швецией и Королевством Обеих Сицилий. Рассчитывали привлечь к коалиции и Пруссию.

Пока готовились, пока из далекой России маршировали полки, Наполеон ударил первым. В октябре 1805 года под Ульмом он уничтожил австрийскую армию генерала Мака. Еще через месяц, под Аустерлицем, состоялась «Битва трех императоров» (французского, российского и австрийского). Победа Наполеона была сокрушительной. Австрия немедленно капитулировала, у Англии сухопутных войск было мало, и Россия осталась один на один с лучшей армией и лучшим полководцем мира.

В 1806 году в войну с опозданием вступила Пруссия, но и ее Бонапарт быстро разгромил. Русская армия допятилась до самых границ империи, в июне 1807 года потерпела поражение в битве под восточнопрусским Фридландом. Перед угрозой французского вторжения Александру пришлось просить мира. Он был заключен тогда же, в июне.

России пришлось присоединиться к антианглийской континентальной блокаде и согласиться на восстановление польского государства: великого герцогства Варшавского. Было ясно, что при необходимости этот французский сателлит станет плацдармом для нападения на Россию.

Тяжкие проблемы военного времени побудили царя перейти от идеалистических реформ к жизненно необходимым. Главнейшей из них было обновление вооруженных сил, которые, как показала проигранная война, находились в неважном состоянии.

Основным помощником императора здесь стал Алексей Андреевич Аракчеев (1769–1834), которого Александр знал с детства. Этого исправного службиста очень ценил император Павел. Пригодился Аракчеев и Александру, да так, что оставался правой рукой царя при всех дальнейших поворотах политики. Самым ценным достоинством графа Аракчеева была абсолютная преданность. Его не любили, а то и люто ненавидели все кроме государя — впрочем Аракчеев никому кроме царя понравиться и не стремился.

В полководцы Алексей Андреевич не рвался, он был не воином, а администратором, но свое дело знал хорошо. За пятилетие, предшествовавшее грозе 1812 года, он успел очень многое: наладил интендантскую и госпитальную службу, подготовил базы снабжения, поставил на вооружение новые ружья и привел в порядок артиллерийский парк.

Первоочередное значение придавалось численному росту армии. Накануне войны было несколько мобилизаций. Новобранцев спешно распределяли по рекрутским депо, обучали, рассылали по полкам.

К началу войны полевая, то есть действующая армия насчитывала 365 тысяч пехотинцев, 76 тысяч кавалеристов и 40 тысяч артиллеристов при 1600 орудиях — не считая иррегулярных боевых частей (казачьей и «инородческой» конницы). То, что в 1812 году русская армия оказалась в гораздо лучшем состоянии, чем была в 1805 — в первую очередь заслуга Аракчеева.

Однако реформа армии была бы невозможна без должного финансирования. Если в начале александровского правления на армию тратилось 35 миллионов рублей в год, то в 1810 году эта статья бюджета выросла до 147 миллионов. Деньги в казне появились благодаря деятельности другого царского помощника — Михаила Михайловича Сперанского (1771–1839).