Чтение онлайн

Как обычно при медитации дракон выполз наружу, пристроился в ногах. Что-то много воли ему сегодня.

Спустя некоторое время Кощей почувствовал, что рядом кто-то стоит. Судя по безумно полыхающей ауре — Игнат. Жжет так, что сквозь закрытые глаза больно.

— Пошел к черту, — не открывая глаз, вежливо попросил Бессмертный.

— Константин Адамович, что у вас с Александрой? — не пошел к черту Игнат. — Она моя племянница, я за нее отвечаю.

— Ты кто такой, щенок, чтобы я перед тобой отчитывался? — ласково спросил Кощей, легонько пошевелив рукой.

«Щенок» отлетел назад на добрых полтора метра, подняв при приземлении кучу пыли.

— Я тебе, Игнат, говорил, чтобы ты детей поскорее завел? — заодно решил прояснить ситуацию Кощей. — Говорил. Ты завел? Нет. Я тебя предупреждал, что огонь рода растет? Так вот, осталось немного. Года два-три — и тебя он сожрет. Или сердце не выдержит, или твой лис сожрет человеческую сущность. Выбор большой: или сдохнуть человеком, или бегать остаток жизни лисицей.

Игнат что-то буркнул, но Бессмертный не вслушивался.

— Дети, Игнат, дети! Дети разделят твой огонь. Дух рода спокоен, если стая растет. Ну ладно, ты сдохнешь. Но ведь тогда вся эта хрень ляжет на Василия и Александру. Они половинки оборотней, духу они пока неинтересны, если есть ты. А вот если не будет тебя… В общем хватит зубы скалить, проваливай, неудачник. Иди размножайся.

Игнат исчез из поля зрения, но момент был упущен.

Что делать с Сашкой, Кощей не знал. И хочется, и колется. Вообще-то девчонка явно заявила, что не против отношений. Девчонка не просто принимает его домогательства, но так активно в них участвует, что непонятно, кто кого домогается.

Нравится ли ему это? Безусловно. Очень нравится. Он, черт возьми, в восторге.

Но заводить отношения на своей территории, с сестрой своего Мастера?

Этого придется как-то сдерживать, иначе за сестру он на любой контракт наплюет. В темницу сажать мастера жалко, да и толку от него в темнице? А оставить такого врага за спиной — нет уж извините. Убить не убьет, но крови выпьет немало.

Кощей, задумавшись, шел в никуда и пришел, как ни удивительно, к русалкам.

Прилег на травку, уставился в небо. Огромное голубое пространство с перьями облаков резало глаза своей безупречностью и глубиной. На траве думалось бы привольно, кабы не русалки.

Конечно же, эти тут же выползли и прижались к нему с двух сторон. Да что ж такое! Нигде не спрятаться!

Кто говорит, что русалки холодные, просто не обнимались с русалками. Теплые они. Как люди. А как девушки даже горячие.

Одна русалка уже уткнулась носом в шею, руки запустила под футболку. Вторая обвила руками бедра, того и гляди, в штаны залезет.

— А ну, пигалицы, отошли от него! — раздался детский голосок от реки.

Русалок как ветром сдуло.

Так себе главная у русалок, на любителя. Худющая, аж ребра торчат, ручки как веточки, личико детское. На вид лет тринадцать ей. Но авторитет у нее железный, силы много, русалок в ежовых рукавицах держит. На деле Марьямь и в самом деле была молода, всего-то лет 70 как русалка. Но столько всего пережила за свою короткую людскую жизнь, была столь самоотвержена и чиста, что русалка из нее получилась очень могущественная.

Кощей историю Марьям знал, уважал ее. Да и по факту она была сильнейшей в России.

Вот и сейчас скомандовала — и разлетелись девки. С одной стороны не больно-то и хотелось (и это тоже надо обдумать на досуге), а с другой — никогда Марьямь русалкам не запрещала развлекаться. Тем более, с сильным колдуном. Для них это энергия, которая слаще меда.

Русалки, очевидно, подумали так же.

— Марьямь, ну почему? — возмутилась Галла, пухленькая блондинка.

— Руками чужое не лапай, — отрезала Марьямь. — Сашкин это мужик, оставьте.

— Чего это Сашкин? — взвизгнула глупая баба.

— Того, — ответила Марьямь. — Пока Сашка не разберется со своими чувствами, Кощея не трогать. Нам с Мастерицей ссориться не с руки. А еще раз вякнешь супротив меня — корягой обращу. Полежишь пару недель на дне, подумаешь о жизни.

Галла надулась, буркнула словно про себя:

— То же мне, мастерица. То же мне, чувства. С зельем-то любая дура мужика окрутит, а эта не сумела.

Чтоооо?

Кощей сел рывком.

С зельем?

Да неужто эта… эта… лисица хитрая сумела ему приворотное зелье подсунуть? Тогда и неудивительно, что его так повело.

Но какое зелье? У него за столько сотен лет иммунитет почти ко всему, да и он любые зелья на раз чует.

А ну ка девочки, поговорим?

Русалки не дуры, их уже волной смыло, как и не было. Одна коряга на воде покачивается, булькает, да и та тонет.

— Марьямь, ну ка поди сюда, — позвал Кощей.

Приворот? На него, на Кощея? Вопреки логике, это польстило. Привораживать его не пытались никогда. Какая изобретательная девочка эта Александра! Ох затейница!

Марьямь не показывалась.

— По-хорошему прошу, Марьямь! Выходи, поговорим! Не обижу!

По-хорошему тоже не получилось.

Что ж, будет по-Кощееву.

Небольшое заклинание, немного силы — и три русалки и одна коряга висят над водою в ряд, трепыхаются как рыбы.

— Ну что, дамочки, будем разговаривать? — Кощей прохаживался по берегу как генерал по плацу.

Русалки висели по стойке смирно, корягу он отпустил.

— Давай, Марьямь, поведай мне все тайны, устрой вечер откровений!

Но русалка молчала как рыба, только глаза опустила.

Жизнь становилась все интереснее и веселее!

Темноволосая Брижит открыла было рот, покосилась на Марьямь и закрыла его.

— Что же такое Александра натворила, что даже русалки молчат? — не выдержал Кощей. — Может, мне саму ее об этом спросить?

Брижит истово закивала головой, рыжая Аленка пожала плечами. Марьямь вздохнула тяжко.

— Отпусти девочек, Кость, я все расскажу, — устало сказала она.

Бульк — и русалки попадали в воду.

Марьямь вышла на берег, молодая, живая, с горящими глазами, в военной гимнастерке, мужских штанах и сапогах, волосы в две косы заплетены. Знает, ведьма, чем бить, как разжалобить. Морок конечно, но убедительный.

Вышла, села на берег, поглядела серьезно.

— Не секрет, Константин, что Саше ты люб, — сказала она, глядя в глаза. — А любовь заставляет творить глупости.

Кощею ли не знать? И он любил. И он глупил.

— Обидел ты ее очень, отказал ей, — продолжала русалка. — Подлила она тебе зелье сонное, да в твой сон зашла.