Чтение онлайн

В памяти всплывает слово: Хаос. Хаос принадлежит ей? Или она продала ему свою душу?

— Магистр МакГольд!

Кто-то трясет меня за плечо. Что вам всем от меня надо? Я еще не досмотрела сон.

Распахиваю глаза. Слева стоит пожилая женщина. Светлые волосы тронула седина, на кончике носа — очки.

— Как вы? Понимаете меня? — суховато интересуется и делает пас рукой. От пальцев женщины ко мне протягивается золотая ниточка.

— Да… я… что со мной? — пытаюсь сесть, но женщина ловко укладывает меня на подушки.

— Не так быстро, магистр. Пока вы здесь находитесь, я отвечаю за вас головой. А вы изрядно потратились позавчера.

— Позавчера?

Пытаюсь вспомнить, где я и что было два дня назад. Но память молчит. Откуда эти провалы в памяти? Почему все вокруг кажется смутно знакомым, как ощущение дежавю? Например, я знаю, что окна этого светлого помещения выходят на тренировочную летнюю площадку для… Для чего? Что или кого там тренируют?

— Некоторая дезориентация — это норма при магическом истощении. Скажите спасибо профессору МакГольду, он вовремя доставил вас ко мне. И заодно ректору: он до сих пор вас не уволил, хоть мне и непонятно, почему!

Женщина сердится, хмурит лоб.

Я в чем-то провинилась?

— Простите, как вас зовут? Ничего не помню.

— Профессор Аника Штейн. Вы хоть свое-то имя помните? — мне светят в глаза тонким лучом неизвестного аппарата.

— Не знаю, наверное…

Приподнимаю руку, прикрываясь от яркого света. Это моя рука? Нет, это определенно не она. И что это за жуть?!

На запястье, под кожей, будто что-то мигает. Фиолетовым.

— Профессор Штейн, у меня могут быть зрительные галлюцинации? — переспрашиваю на всякий случай, не торопясь с паникой и выводами. Может, мне все это мерещится?

— Нет, не должно быть.

Аника бросает на меня внимательный взгляд. Черты лица чуть смягчаются.

— Я дам вам одну настойку, поспите еще пару часов. Должно быть, я слишком рано вас разбудила, магистр. Организм не успел восстановиться. Поговорим после.

Киваю. Да, наверное, мне просто нужно прийти в себя. И тогда все встанет на свои места.

Выпиваю чуть горьковатый травяной настой и складываю руки на груди. Сейчас усну, а проснусь собой. Без всяких подозрительных искр под кожей и ощущения нереальности происходящего.

— Отдыхайте.

Аника уходит, прикрывая за собой дверь. Сон пока не идет и от нечего делать, я пытаюсь вспомнить свое имя. Если профессора зовут Аника Штейн, то я какая-нибудь… Элеонора Боул. Или Мадлена Трикс. Вот только все это бред, конечно. И мне гораздо ближе что-то другое, наше.

Наше? Каким должно быть это «наше»? Каша в голове не дает вспомнить, мысли роятся. Мучительно — не знать собственного имени.

Хлопает дверь. Ко мне в палату заходит мужчина из сна. Живой и невредимый. Но… почему он мне снился вообще?

Мужчина быстрым шагом проходит вперед и без разговоров впивается в мой рот губами.

М-м-м? Что он делает?

Итан МакГольд

— Прости, но ты меня сильно напугала, Рави.

Отпускаю жену и отступаю на шаг. Сам не заметил, как набросился на неё с поцелуем — просто увидел, что она очнулась, и не сдержался. Два дня без сознания, два дня в лекарском крыле под капельницами и сканирующими заклинаниями Аники. И все это время я места себе не находил, разрываясь между лекциями, допросом Торгвальда и бесконечным ожиданием у её постели.

Но сейчас Равена смотрит на меня иначе, словно видит впервые. В её глазах нет ни тени узнавания, ни привычной колкости. Только странная растерянность.

— Я не помню, кто вы, — шокирует ответом.

— Профессор Штейн, конечно, меня предупредила, что возможна дезориентация, но не до такой же степени! — срываюсь с места. — Сейчас же верну её. Пусть осмотрит тебя ещё раз.

— Не надо! — Равена реагирует резко, почти испуганно. — Она уже дала мне какой-то настой, так что скоро усну и всё пройдёт.

— Не припомню, чтобы после магического отката случались такие глубокие провалы в памяти. Не узнать собственного мужа — это как-то слишком.

Присаживаюсь на край постели и сжимаю ее руку. Матрас прогибается под моим весом, а Равена чуть отодвигается в сторону. От меня? Неужели ей так противно мое присутствие рядом? Или я пугаю ее?

Несмотря на все то дерьмо, в которое Равена влипла по собственной неосторожности и следуя зову амбиций, я все еще хочу быть с ней. И одна только мысль, что Рави могла вообще не проснуться — причиняет боль.

— Я никуда не уйду, пока тебе не станет легче. Закрывай глаза, поспи.

Она качает головой. Упрямая, как всегда.

— Расскажи мне… о себе, о нас.

Возможно, это неплохая идея и Рави скорее все вспомнит, если подтолкнуть.

— Ладно. Но ты всё же закрывай глаза и слушай.

Равена послушно смыкает веки. Длинные ресницы отбрасывают тени. Она… похудела, осунулась за последние пару дней. Моя девочка! Больно смотреть, как она разрушает свою жизнь.

— Однажды в академию приехала молоденькая девушка, совсем юная, — начинаю издалека, поглаживая большим пальцем кожу на ее запястье. — Мне даже показалось сперва, что это новая студентка. Она шла по коридору с таким уверенным видом. А взгляд… был такой, будто весь мир должен прогнуться под неё.

Эти воспоминания вызывают улыбку.

— Каково же было моё удивление, когда ректор представил её как нового преподавателя боевых искусств и тёмной материи. Я тогда подумал: «Этого не может быть. Она же ребёнок». А потом ты вышла в центр тренировочного зала и за десять минут уложила на лопатки троих старшекурсников. Я не мог отвести глаз. Было что-то особенное в тебе: это сочетание внешней хрупкости и уязвимости со скрытой силой. И то, как ты смотрела: с вызовом, дерзостью, потаённой болью… Меня лишало покоя.

Перевожу взгляд с наших сцепленных рук на её лицо. Уснула. Дышит ровно, губы чуть приоткрыты. Быстро же подействовал отвар Аники — а может, ей просто нужно было услышать знакомую историю, чтобы расслабиться.

— Это была ты, Рави. Почти пять лет назад, — договариваю шёпотом, хотя она уже не слышит. — Ты украла мой покой еще тогда. И сердце.

Надеюсь, что после отдыха ей станет лучше и она вспомнит нас. Но должен признать, что эта тихая, робкая версия моей жены нравится мне не меньше. Наверное, я просто устал распутывать интриги, которые Равена плетёт за моей спиной. Устал гадать: что на этот раз? Попытка подчинить Хаос или что похуже?