Злосчастие Добродетели
Шрифт:
И маркиза де Сада не смогли уничтожить, как не смогла жизнь и страдание уничтожить его главную героиню, Жюстину-Софи.
Историю его жизни и злоключений я приведу отдельно в конце этой книги «Злосчастия Добродетели».
Тридцать лет это была схватка Одного и Всех, Отдельной Личности и Жизни, Судьбы Человека и Судьбы Поколения, которую этот человек не желал разделять. Какой удивительно гуманной всё ж была та жизнь 200 лет назад, даже сто лет назад. Ведь не пожелай маркиз разделить судьбу поколения в наши высоконаучные времена – враз пришили бы. Будь то при фашизме или коммунизме. И спрашивать не стали бы, если стало бы известно его графское происхождение, к примеру, хотел он того или не хотел, а пришлось бы судьбу ему подобных разделить. Неужели в наши замечательные времена, когда жизнь стала такой активной – совсем не жить Отдельной Личности? Неужели нет такой силы, которая бы защитила Личность от произвола Вожаков, а добродетель от произвола зла?
В сущности – это главное о чём мучительно вопрошает героиня этой книги. Неужели один Совсем бессилен перед коллективом? – этот вопрос в сущности тот же самый мы задавали себе на протяжении всей нашей 70 летней советской истории.
Если Бога нет – тогда всё дозволено, – говорил Достоевский. Всё дозволено – потому что Бога нет! – утверждает жизнь устами разных людей у маркиза де Сада в его книге. – Потому идти следует со всеми, двигаться в общем потоке – иначе растопчут.
«Если это так, Господи! В чём же твой замысел тогда?» – спрашивает совсем обессиленная героиня книги, постепенно соблазняясь и утрачивая веру. – В чём хитрость твоего намерения, непостижимое Провидение? Почему всякое доброе дело тут же должно быть наказано?»
И вот, наконец, самый главный вопрос: Неужели всё зря? Неужели надо зоологически, как все жить-то?
Позвольте, но этот вопрос красной ниточкой бегущий сквозь повествование маркиза де Сада – ведь это же главный вопрос теперешней России. Неужели Всё Зря? Вся кровь, жертвы? Страдания? Всё лишь для того, чтобы униженно встать в очередь за американским гамбургером в Макдональдсе на Пушкинской площади, построенном гордым американцем Жоржем Коганом из Нью-Йорка. Для чего же тогда быть добродетельным? Для чего Вера, Смысл жизни? Если всё равно нет никакой награды и справедливость не восторжествует? Да и что же такое – эта самая справедливость Господня, чьи пути неисповедимы?
На этот вопрос, как и на остальные должен ответить сам читатель. Тем в сущности книга и заканчивается, оптимистическим вопросом, обращённым к читателю, мол, а ты, читатель, способен подвигнуться своей заскорузлой душой при виде таких страданий Добродетели? Мне кажется, русская жизнь последних 70 лет ответила на этот вопрос книги де Сада удивительным и особенным образом, подвигнув людей если не к тому чтобы стать лучше, то, во всяком случае, к лучшему пониманию этого «Лучше» в человеке. Удивительное дело, что теперешняя перестройка как будто сговорившись с теми самыми героями де Сада стремится из всех сил это новое понимание, лучшее понимание добра и смысла жизни, – уничтожить. То есть ответить на вопрос героини книги так, как отвечала воровка и отравительница Дюбуа. Мол, человек порочен и зол, а смысла в жизни, иного, кроме личной выгоды – не существует.
НЕУНИЧТОЖИМАЯ ДОБРОДЕТЕЛЬ.
В центре повествования книги «Злосчастья Добродетели» две героини: одна – воплощённый порок и потому о ней рассказывается немного. Её путь очевиден, и она процветает в мире, где пороку открыты все двери. Вторая (её сестра, заметьте) – воплощённая Добродетель, которая волею судеб лишилась защитных покровов и выброшена в мир голой и босой. Юная девица, скромная, честная, невинная, верующая в Господа нашего и в высшую справедливость – ни о чем не просит Жизнь, как лишь о достойном, скромном месте для своего существования.
В поисках такого места, преследуемая нуждой, она последовательно попадает из одной истории в другую, всё более угрожающую ей (добродетели), всё более ужасную, пока, наконец, после всех издевательств, побоев, несправедливостей, обесчещенная во всех отношениях, она ни оказывается на грани полного уничтожения (приговорена к бесповоротной казни). И тут свершается чудо. Она встречает сестру, которой и рассказывает всю историю своих злоключений. Сёстры узнают друг друга. Добродетельная сестра спасена. Окружена заботой, угождением, вниманием окружающих, и в это время её сжигает небесный огонь, молния. Добродетель погибает. Но добродетель не может быть уничтожена, и потому она воскресает, но уже в виде обращённой своей сестры: раскаявшийся порок становится дальнейшей инкарнацией Добродетели.
Это самая внешняя фабула повествования, со всеми подробностями сексуальных посягательств на красивую честную невинность: почти плутовской роман, ужесточённый, правда, беспощадностью философии героев и самими «садистическими» описаниями. Удивительно, что, попадая из огня да в полымя, наша героиня не только не погибает, но и не утрачивает своих прелестей, которые тут же к ней возвращаются, стоит лишь на мгновение ей отвлечься и передохнуть: ужасные раны и отметины заживают; страшные издевательства не отставляют следа и прочее. В этом уже чувствуется сказочность и условность повествования.
Кто же эти злодеи, в чьи руки попадает наша воплощённая добродетель? Это люди самых разных сословий и занятий, наделённые разными пороками, осуществление которых составляет у них цель жизни. В этом смысле все персонажи, через чьи руки проходит несчастная героиня, – суть законченные злодеи, завершённые в своём избранном злодействе: и, никаких полутонов, никаких «вариантов» и снисхождении. Эта завершённость, полная однозначность персонажей подсказывает нам их символический, иной смысл – всё это воплощённые наши пороки, с которыми сталкивается Добродетель в своих попытках уцелеть в этой Жизни.
Таким образом, второй план, менее очевидный, нежели внешний, сексуально плутовской, – это последовательное столкновение наших человеческих пороков Добродетелью. В каждом случае Добродетель страдает, а порок укрепляется и торжествует, и всякий раз Добродетель спрашивает: почему так?
Кому принадлежит порок, кто его носители в разных формах? Здесь представлены все слои и социальные образования общества: богатеи, проститутки, ростовщики, откупщики, благородные, церковь и наконец, откровенные отщепенцы вроде фальшивомонетчиков, представлен и народ, судьи и прочие. В их руки попадает воплощённая в Жюстине-Софи добродетель. В лучшем случае её пытаются использовать. В худшем – над ней издеваются и бесчестят. Поистине, добродетели нет места в жизни, описываемой маркизом де Садом.
Всё это могло бы выглядеть, как социальная сатира, если бы не исключительная, как я уже говорил, завершённость, однозначность, гротескность фигур, воплощающих порок в социальном устройстве жизни. Быть может, де Сад и писал фигуры с натуры, но так их подретушировал, такими экспрессионистскими мазками выставил их обнажённую сущность, что невольно приходишь к мысли, что все эти фигуры – тоже оживлённая метафора. Это не просто тогдашние откупщики, судьи, священники и тому подобное, но воплощённые в них пороки, вселенские, всегдашние пороки и страсти Нашей Человеческой Души, уже вневременные, внегеографические – вечные маски, личины бытия. А их философия и поведение – суть вечные драматические замыслы наших страстей, страждущих осуществления. Воплощена наша Добродетель в одной единственной Жюстине-Софи. Пороки наши разнообразны: Добродетель – единственна, одна, это общее и единственное желание любить близкого. Это желание, осуществляясь в разных жизненных положениях, движет Добродетелью, снова и снова сталкивая её в ловушку очередного, конкретного порока.
Удивительная аналогия этим похождениям Жюстины проглядывает в замечательном похождении пьянчужки из романа В.Ерофеева «Москва – Петушки». Там героем, совсем безобидным для окружающих, совсем потерянным, тоже движет любовь – к сыну и его подруге, белой дьяволице, как он любовно называет её. И вся книга тому и посвящена, что он хочет, и должен до них добраться и осуществить любовное чувство. Однако всякий раз в нём возникает искус попасть на Красную Площадь, символизирующую главную беду и порок нашей жизни. Но стоит ему туда направиться, как судьба выводит героя к Курскому вокзалу, откуда отправляется поезд (поезд жизни) в Петушки, где живёт его любовь. Судьба хранит героя. И только тогда, когда он, наконец, твёрдо отправляется к своей любви – он попадает на Красную Площадь, где его и убивают. Ибо добродетели не место на Красной Площади и она тщательно от этой ипостаси человеческого бытия – охраняется.