Чтение онлайн

В этот момент Дмитрий приложил обе руки к голове, и они начали светиться, а синяки начали прямо на глазах бледнеть и сдуваться. Это просто нереально! Мда, а я не верил… А как теперь его попросить о помощи? Надавить на чувство вины? Почему бы и нет?

— Скажите, а как вы нас нашли? — задал он сам весьма подходящий вопрос. Ну и как тут не ответить?

— Очень просто. Руководство вызвало и вставило мне пистон по самые гланды за то, что я проворонил подопечного, а тот полез в драку и отхватил по первое число, после чего ему ещё и полицейские добавили. Так что даже и не знаю, надолго ли я у вас в охранниках или уже подбирают вам нового. Да и вообще, останусь ли дальше в рядах нашей организации.

— И что, ничего сделать нельзя? — с некой долей вины поинтересовался Дмитрий. Максим же косил на меня одним глазом, почти как тот конь из песни. Только лиловым у него был тот, который не открывался.

— Не знаю, будет видно в будущем.

— Мда, нехорошо вышло, подтвердил всё же и друг моего подопечного.

— Ладно, давайте-ка вы всё же пообещаете больше от меня не убегать и что больше такой дурости не будет и на этом пока остановимся.

Они переглянулись и хором протянули:

— Мы больше так не будем!

После чего уже серьёзнее Дмитрий добавил:

— А если серьёзно, то я действительно не планировал от вас сегодня убегать, это всё по какой-то дурости вышло: то бабка эта сумасшедшая, что набросилась на нас, ну не бить же её было? То эти придурки из пикета у хосписа… В общем, всё как-то действительно по-дурацки получилось.

— Ну, надеюсь, больше у вас такой дурости не будет, и вы всё-таки будете соблюдать нашу договорённость? Иначе как мне вас охранять, если я даже не знаю, что вы вышли из дома?

— Я постараюсь вас всегда предупреждать.

— А если он будет с девушкой гулять, то и тогда вы будете гулять рядом с ним? — зачем-то задал глупый вопрос Максим.

— Конечно, — легко подтвердил я, — или вы думаете, что его девушка будет защищать вместо меня?

Синяки сошли у Дмитрия целиком на лице, но на теле, похоже ещё остались, так как о морщился, когда садился на диване. И магические силы у него явно закончились.

— Долго вам восстанавливаться?

— Часа четыре на полный запас. — Машинально ответил Дмитрий после чего всё же переспросил: — А вы о чём?

— Я о ваших магических силах. Чтобы вы могли и друга вашего подлечить и отправить его восвояси. И вас я мог со спокойной совестью домой отправить, не боясь получить нагоняй ещё и от вашей мамы.

— Ну тогда да, четыре часа.

— Может вам нужно что-то для ускорения? Не знаю, сладости или солёности, может кислое, горькое?

Ребята переглянулись, после чего Дмитрий ответил:

— А вы знаете, я даже как-то и не пробовал связывать разную еду со скоростью восстановления своих сил. Надо будет обязательно провести эксперимент. Что у вас есть из еды?

Мда, вот и оставил я чувство вины, как же… Тут наоборот на голову сесть норовят и ножки свесить! Никакого уважения, только еду сожрать норовят. Ну да ладно, не мелочиться же. Придётся поделиться запасами…

В участке полицейские от души отмутузили нас ногами за то, что мы помешали пикету против опытов над детьми. А одной из девчонок, обитающих в хосписе, оказалась по случайности дочка местной следовательницы. Не начальницы, а обычного рядового сотрудника, но девочка по словам полицейских до болезни была буквально солнышком, светилась радостью, когда мама её приводила в отделение, потому что дома оставить было не с кем. Она всех заражала своей неуёмной тягой к жизни. Это нам рассказал после избиения дежурный отдела. Сказал, что если мы будем жаловаться, то всё равно ничего не докажем. Все наши травмы были получены до приезда в отдел, это подтвердят все сотрудники. А камеры по какому-то странному совпадению во время нашего приезда не работали,так как отключили электричество.

Самое удивительное, что описанию ребёнка соответствовал каждый маленький человечек из хосписа — им так хочется жить, что они не обращают внимание на всю грязь нашего мира и стремятся видеть вокруг только хорошее. А ещё стараются не показывать своей боли, чтобы не расстраивать близких. А это очень тяжело, но они и к этому привыкли. Люди привыкают ко всему. Самое страшное, что к этому приходится привыкать детям. И я постарался облегчить им жизнь, а что в итоге?

— Ну и чего мы добились? — поинтересовался у меня Макс, которого, видимо, тоже терзали мысли, подобные моим.

— Да собственно ничего. Так, развлеклись…

— Странные, у тебя, Дим, понятия о развлечениях. Я бы лучше дома поскучал. Хотя вначале было, конечно, эпично, когда ты всю толпу в одиночку расшвыривал, как былинный богатырь. Махнёшь правой рукой — улица, мазнёшь левой — переулочек. Этакий Димитрий Рожемяка.

— Погоди, в оригинале вроде был Кожемяка, нет?

— А ты что занимаешься выделкой кожи? Нет? И я так думал, а рожи помял толпе знатно. Хотя ещё можно называть тебя Димитрий Кнопкотыка.

— Не, пожалуй, Рожемяка звучит лучше! — согласился я с Максом, и мы захихикали, впрочем, почти сразу скривившись из-за боли. Благо, что её направленным лечением вполне можно было убрать. Вот только для этой процедуры нам немного мешало наличие дежурного прямо напротив обезьянника, который периодически на нас косился.

Вот и сейчас он тоже подал голос:

— Ржёте, скоты? Ничего святого у вас нет? Там опыты над детьми ставят, а вы ржёте! Уроды! Что с вас взять? — фразу свою он подтвердил эмоциональным плевком словами. То есть «Тьфу» сказал, но в действительности на пол плевать не стал — самому же убираться. Или тут заключённых заставляют?

Примерно час мы провели с Максом в довольно скучном состоянии, не имея никакой возможности подлечиться. И самое интересное, что этим полицейским мстить как тому подполковнику ОМОНа мне не хотелось совершенно. Казалось бы, ситуация почти однотипная: там избили и тут тоже, да ещё и несколько человек, а не один на один, что даже хуже, но нет. Здешних сотрудников я хотя бы эмоционально понять могу — они таким образом мстили за умирающую девочку. А вот тот гад просто избил меня ни за что, ни про что. Там тоже можно было бы сказать, что я на него напал при задержании. Но с какой стати он меня задерживать вообще стал? Кем он себя возомнил? Зорро? Чёрным плащом?

Поэтому мы сидели с Максом тихонько, вяло переругиваясь, стараясь даже особо не шуметь. И тут внезапно открылась входная дверь. Надо сказать, что обезьянник от неё расположен совсем недалеко. В неё вошли женщина в кителе и маленькая девочка, лет восьми. Наташенька, светловолосое чудо, и правда похожая на солнышко, вот только долечить я её не успел. Никого ещё до конца не успел. Девочку эту забрали две недели назад, одной из самых первых. Во взгляде женщины была лютая ненависть, а вот девочка с смотрела нас с любопытством. Особенно пристально она рассматривала меня.