Злой гений Порт-Артура
Шрифт:
Фок вытащил из кармана кителя исписанный листок и протянул его наместнику. Тот принялся читать и от удивления воскликнул:
– Ты безумец! – Вот только в голосе адмирала осуждение смешалось с восхищением, причем последнего было намного больше…
Глава 22
– Ты, Анатоль, поводья отпусти и Фокушку больше не одергивай – старичок свое дело знает хорошо. – Вера Алексеевна в домашнем платье и с чашкой горячего чая уселась рядом с ним на диване.
– Так он уже творит черт знает что, я только отписываться успеваю. Как с цепи сорвался, и наместник ему во всем потакает!
Несмотря на сказанные слова, Стессель раздражения не проявлял и, еще раз бросив взгляд на квантунскую газету «Новый край», отложил ее в сторону, прищурив от удовольствия глаза. Редактор, подполковник Артемьев, расстарался на славу: полудюжину фотографий поместил в хвалебной статье о разгроме японского десанта у Бицзыво. И везде он на первом плане, рядом с Фоком, причем сам Александр Викторович постарался отступить на один шаг, а потому более высокий Стессель выглядел рядом с ним настоящим богатырем. Так что любому читателю сразу стало бы понятным, кто на самом деле настоящий творец победы. Но и его главный помощник в стороне не остался, заняв достойное место по правую руку.
Анатолий Михайлович еще раз полюбовался на снимок, где он был запечатлен на фоне груд трофейных винтовок и вытянутых в линию полевых и горных пушек. В Петербург он уже доложил и во всех красках описал достигнутую его войсками победу: шесть батальонов победили восемь и отразили огромный вражеский флот с большими потерями. Не поскупился на хвалебные отзывы наместнику и его доблестным морякам, что потопили вражеские крейсера и транспорты, и особенно воспел в дифирамбах Фока – требовалось, чтобы тот как можно быстрее получил чин генерал-лейтенанта и орден Святого Георгия 3-й степени.
На этом он и строил все дальнейшие расчеты: у начальника Квантунской области в подчинении комендант Порт-Артура Смирнов, теперь в этом же чине будет и Фок, тем более что о том же ходатайствует и сам наместник, на сторону которого Стессель уже переметнулся, зная, как к нему на самом деле отнесся Куропаткин. Так что наградят, в том не сомневался, адмирал Алексеев его в том уверил.
Орден Станислава 1-й степени с мечами он получил за «боксерский» поход, позже – Анну 1-й степени. Так что мечи к последней даны будут по совокупности, а вот за Бицзыво пожалуют что-то существенное – либо Владимира 2-й степени с мечами, либо Белого Орла. А значит, останется лишь один шаг к чину полного генерала, который уже не могут не дать, если он усидит в крепости, выдержит осаду и не сдаст крепость.
Фок прав: нужно выдержать любой ценой, тогда дорога к вершине карьеры будет открыта. И ставку делать не на Куропаткина, тот сам себе все чужие лавры присвоит, а на Алексеева: моряк на его заслуги претендовать не сможет, да и зачем, у него своих много.
– Вот и хорошо, мой милый, что Евгений Иванович выделяет твоего подчиненного, и ты Фокушку хвали.
Мягкая ладошка жены погладила его по щеке, и Анатолий Михайлович в который раз поразился созвучию их мыслей. За долгие годы совместной жизни Вера Алексеевна была постоянно в курсе всех его служебных дел, всячески помогая и давая очень взвешенные и продуманные советы. Порой он ее называл «мой начальник штаба», и это было недалеко от истины.
– Ах, Алексей Николаевич, не ожидала я от него таких подлостей. – В голосе супруги прорезался металл, теперь у Куропаткина не было злейшего врага, чем мадам Стессель.
Он вспомнил, как побелела лицом жена, когда он рассказал ей о видениях Фока и о том суде, где их всех, выдержавших тяжкую осаду, в угоду горлопанам и знати, предадут позору. Вера Алексеевна моментально оценила все прелести такого положения, а будучи особой с воображением, живо представила, как закроются перед нею все двери приемных и отвернутся те, кто раньше рассыпался в любезностях. Ведь одно дело – быть супругой уважаемого всеми боевого генерала, и совсем иное – быть замужем за осужденным преступником, лишенным чина, орденов и дворянства. И по наветам превращенного в козла отпущения!
– Хорошие фотографии, сразу же видно, что генерал Стессель отстоит Порт-Артур. Лишь бы снарядов у тебя хватило, а провианта мы запасем изрядно. Вон адмирал Григорович приказал в скалах хранилища делать, моряки запасаются впрок, и нам надобно подземные холодильники сооружать, овощи там долго лежать смогут, и цинга будет не страшна.
Анатолий Михайлович напрягся, понимая, что сейчас последует. Вера Алексеевна слишком близко к сердцу приняла известие о возможном голоде и теперь принимала самые титанические усилия, знала о состоянии продовольственных запасов как бы не больше областного интенданта генерала Лукашева и всего бывшего корпусного интендантства, начальник которого подполковник Павловский сейчас «разорял» Инкоу с окрестностями. Оттуда уже пошли эшелоны с продовольствием и всем необходимым – портовые склады там начали стремительно пустеть.
Комиссар по финансовой части при начальнике Квантунской области статский советник Маршанг только за голову хватался, но счета оплачивал, скрипя зубами, да и государственный контролер утверждал закупки: теперь все прекрасно осознавали, что после высадки японцев у Дагушаня блокада крепостного района неизбежна. Причем на долгий срок, раз было приказано готовиться к годичной осаде, и не меньше. И сделать соответствующие дополнительные запасы, причем успеть за три недели.
Хорошо, что сам наместник изыскал дополнительные средства, теперь можно было не прибегать к реквизициям, которые могли только озлобить подданных Поднебесной. Но китайский порт Инкоу взяли в оборот – оттуда начали вывозить все, до чего только интенданты могли дотянуться.
– Хорошо, дорогая, работы в крепости возложены на Смирнова, вот пусть он и выкручивается. А на рытье дополнительных хранилищ наберем еще китайцев, с началом осады прибегнем к нормированию пайков для них, так что недостатка в рабочих не будет. Только во время сбора гаоляна выделим крестьянам помощь для уборки, так нужно.
Стессель давно точил зуб на строптивого коменданта – Смирнов посчитал себя чуть ли не вторым лицом на Квантуне, а имея чин генерал-лейтенанта, такой же, как у Анатолия Михайловича, требовал к себе соответствующего внимания и почета. Однако не принял в расчет одного: победа Фока над японцами под Бицзыво кардинально изменила его положение, причем в худшую сторону.
На недавнем совете с участием наместника было принято решение перенести главную оборону Ляодуна на перешеек, все же оборонять три версты фронта намного проще, чем тридцать, да и строить укрепления намного дешевле и быстрее, используя экскаваторы и производственные мощности Дальнего, да еще нагнав тысячи китайцев.
Тут Стессель нанес первый удар, провернув интригу. Вывел из подчинения Смирнова генерала Кондратенко, командира 7-й дивизии, приказом назначив, с согласия наместника, Романа Исидоровича комендантом крепостного Дальненского района, то есть уравняв их в положении. Но так как Дальний теперь был намного важнее Порт-Артура, то позиции Смирнова резко пошатнулись. И тут же нанес руками Алексеева второй удар: генерал Фок был назначен командующим войсками сухопутной обороны Квантуна с подчинением ему начальников приморской обороны собственно Ляодуна. Южнее Зеленых гор вся ответственность за охрану возлагалась на Смирнова, а севернее – на Кондратенко.
В результате положение Смирнова, несмотря на более высокий чин, оказалось ниже, чем у Фока и Кондратенко. И жаловаться было некому: прежний благодетель в лице наместника одобрил эти новшества, а на сторону генерала Куропаткина нужно еще успеть переметнуться. Для этого потребуется определенное время, которого фактически нет…
– Ко мне подходил владыка Иннокентий, – тихо произнесла Вера Алексеевна, – пожаловался, что ты не даешь разрешения китайским христианам поселяться на Ляодуне.
– Нам осада предстоит, а тут лишние рты. Зачем они нам?