Чтение онлайн

Я не могу поверить своей чертовой удаче.

Я хочу задать ей вопросы. Потребовать узнать, как давно у нее не было оргазма. Заставить ее рассказать мне о грязных фантазиях, которые она видела в темноте. Но сейчас мне нужно, чтобы она сосредоточилась на физическом. Я не хочу давать ей шанса снова погрузиться в мысли.

Я подношу руки к нежной коже ее внутренней стороны бедер. Мне приходится делать это очень, очень медленно. Если я схвачу ее грудь или киску, она взбесится, и чары развеются. Она пищит, когда мои пальцы касаются ее, но тихо. Она все еще в том же туманном состоянии сознания.

Я начинаю играть. Кончиками пальцев я рисую узоры на этой чувствительной коже. Я не смотрю на нее, слишком боясь разрушить момент, но я чувствую напряжение, которое растет в ее конечностях. Ее дыхание становится прерывистым.

И, находясь на уровне ее раскрытой киски, я чувствую перемены в ней. Сладкий запах ее возбуждения.

Ближе. Ближе. Мой палец касается края ее половых губ, и она задыхается, ноги дергаются внутрь. Я не даю им сомкнуться, твердо положив руки на каждое бедро.

— Тебе одно предупреждение. Держи бедра разведенными для меня.

Между ее бровями появляется небольшая складка, когда она напрягается, а затем подчиняется, грудь вздымается. Я возвращаюсь к ее киске, провожу пальцами по краям. Отчаянный тихий звук почти бросает меня в безумие, когда я заставляю себя двигаться медленно. Она никогда раньше не чувствовала мужского прикосновения здесь. Мне нужно, чтобы это имело значение.

Я говорю с ней тихим шепотом. — Тебе, должно быть, так сильно хотелось прикоснуться к себе. Сколько раз ты ложилась спать расстроенной? Моя бедная девочка. Ты просто не могла себе этого позволить, не так ли? Как сильно ты жаждала этого освобождения?

Я поднимаю на нее взгляд и мельком вижу ее широко раскрытые глаза, прежде чем она качает головой.

Я смеюсь и провожу кончиком пальца по ее клитору. Она дергается, как будто я ужалил ее. Я даю ей секунду, чтобы успокоиться, а затем провожу большим пальцем по влажности у ее входа.

— Лгунья. Ты вся мокрая. Тебе так нужно удовольствие, что это причиняет боль, не так ли? Вот почему ты выпила шампанское.

Я провожу большим пальцем по ее клитору и по нему, потирая его крепкими кругами. Она скулит и дергается.

— Я не остановлюсь. У тебя нет выбора, Ева. Никакого. Ты принадлежишь мне, и если я захочу прикоснуться к тебе, я это сделаю, — я ускоряю движение большого пальца, нажимая сильнее, когда она издает серию сдавленных писков. — Никакого выбора, — повторяю я тихим и гипнотическим голосом. — Никакого выбора, никакого стыда. Все, что ты можешь сделать, это закрыть глаза. Ева. Закрой их и расслабься. Сосредоточься на удовольствии, ни на чем другом. Вообще ни на чем.

Быстрый взгляд вверх показывает мне, что она сделала, как я просил. Ее брови нахмурены, и она закусывает губу. Не расслабленно, но сосредоточенно. И она не сопротивляется мне.

— Когда я скажу тебе кончить, ты кончишь. Твое удовольствие тоже мое. Оно мое, но я так, так щедр на него, Ева. Пора. Ты кончишь для меня.

Я снова ускоряю движение большого пальца, ритм не сбивается. Я чувствую, как Ева приближается. Она борется, но часть ее хочет этого. Я неустанно работаю с ней, пока она наконец не издает другой звук. Скорбный крик, наполовину экстаз, наполовину поражение. Ее тело напрягается, и свежая влага покрывает мою руку, когда я выжимаю из нее все последние капли удовольствия.

Господи, я тверд как камень. Она падает, тело становится бескостным, подбородок падает на грудь. Прекрасно. Чертовски прекрасно. И она вся моя. Она может ненавидеть меня за удовольствие, которое я ей навязал, но она тоже будет жаждать его. Она захочет большего.

Я мог бы заставить ее встать на колени прямо сейчас и начать учить ее сосать мой член. Я мог бы, и о, как сильно я хочу этого. Но она дала мне достаточно для своего первого дня. Больше, чем я осмеливался надеяться.

Пора позаботиться о своей девочке.

Я приношу ей еще воды и подношу к ее губам. Она отпивает ее рассеянно, полузакрыв глаза, измученная. Затем я расстегиваю ее запястья. Не прошло и двух часов, но она не в том состоянии, чтобы смотреть на часы. Она увядает, как цветок, и хотя ей, вероятно, нужен душ, ей нужно больше отдыха.

Я кладу ее на свою кровать и накрываю одеялом. Даже тонкий слой простыни раздражает меня, но я могу дать ей это. Она этого заслуживает. Она тут же сворачивается в плотный защитный клубок.

— Ты так хорошо справилась. Я знаю, ты не веришь, но мы будем счастливы здесь вместе. Я оставлю тебя отдыхать. Уже за полночь. Я буду позже, — если я останусь, она может не выспаться. Я присоединюсь к ней позже, когда она уснет. Даже когда она крепко зажмуривает глаза, я не могу удержаться и добавить: — У нас впереди большой день тренировок. Тебе нужно выспаться.

15

Ева

Я натягиваю на голову скудную защиту простыни и прислушиваюсь к щелчку закрывающейся двери. Даже когда я уверена, что он ушел, я остаюсь неподвижной, застывшей на месте. У него, должно быть, здесь камеры. Я не хочу рисковать, делая что-то, что может привлечь его внимание. Может быть, если я буду неподвижна достаточно долго, он поверит, что я сплю.

Я могла бы спать, если бы позволила себе. Мой мозг вывернут наизнанку, подвергается слишком многому одновременно и превращается в чистый лист. Мои тяжелые конечности вдавливаются в кровать, расслабленные и странно истощенные. Результат того, что он со мной сделал. Мой похититель.

Мой разум скользит по краю мысли, затем отшатывается. Я пока не хочу это обдумывать. Эмоции — враги, которые, скорее всего, втянут меня в цикл страданий, стыда и взаимных обвинений. Если это произойдет, у меня не будет сил вытащить себя.

Вместо этого, крепко зажмурив глаза, я подключаюсь к аналитической части себя, той части, которая всегда цеплялась за несоответствия в религии, даже когда все вокруг меня лелеяли свою веру. Части, которая имеет терпение каталогизировать сотню различных экспериментов в поисках единой общей нити.

Я окутываю себя успокаивающей броней логики, подавляя чувства, запирая их в коробке. Я открою ее позже, когда почувствую себя храброй. Или никогда. Это тоже работает.

Что я знаю? Мой таинственный спаситель оказался психопатом-преследователем, который думает, что он владеет мной. Конечно, так оно и есть. Никакой романтической сказки для меня. Я пытаюсь вспомнить все, что он мне сказал. Я нахожусь в месте, которое называется Компаунд — утешение — и он часть какого-то культа.

Это если хоть что-то из этого правда. Насколько я знаю, он мог бы запереть меня где-нибудь в квартире. Может, культ — это все у него в голове.