Чтение онлайн

По ходу дела выкроил часок для посещения общественных бань, так как мыться из кружки уже изрядно надоело.

Вечером посетил свою коморку, взял еще несколько презентов и рванул на очередную вечеринку для тружеников науки. Надо вращаться. И лоббировать свою защиту. А здесь часто все решается заранее, в своем кругу. А мне в общую очередь становиться никак нельзя. У меня миссия…

Жизнь, она штука такая, по разному оборачивается. Поскольку Лифшицы опоздали где-то на час, я энергично атаковал внучку профессора Обручева, Ольгу. «Гадкого утенка» кордебалета. Под лозунгом: «Только раз бывает в жизни встречи!»

Сам профессор Обручев производил впечатление незадачливого священника, не имеющего прихода, а его внучка — серой мыши. Ай какая винтажная прелесть! В стиле «Твои прекрасные глаза, как брюк жандармских бюрюза»! «Фемина, всем феминам фемина!» Своего рода тень Смольного, этого учебного заведения для благородных девиц, словно повеяла на меня.

Пришлось включать привычный образ сексуального мачо Родриго Гильермовича. Я же как тот моряк, что начинает ухаживать, помня час отплытия своего корабля, поэтому никогда не теряет зря времени.

"Если б я был султан, я б имел трех жён

И тройной красотой был бы окружён".

Так как место моей официальной невесты было занято, то я щедро стал предлагать Ольге место моего личного помощника. Секретаря и соратника. Можно сказать, друга. По ходу дела я рассказал парочку интересных историй, как из собственного опыта, так и других, непонятно откуда взявшихся.

Все на тоненького. Но был уверен, что девушки вечно понапридумывают себе бог весть что. Ох уж эти замысловатые траектории девичьих мыслей, в которые глубоко лезть далеко не каждый осмеливается. Плавали — знаем.

А мне только этого и надо. Пусть номенклатурные бабы жестко конкурируют за мою скромную персону. Чтобы отравить мне жизнь и я мог бы почувствовать себя принцем Уэльским. Соперничество заставляет весь мир двигаться. А мне второй голос на ученом совете тоже лишим не будет. Это же часть игры.

Обрастаю полезными связями, однако. Прогрессирую!

Снова светски вращался до поздней ночи.

Глава 14

А с утра — новый день и хлопоты в нём новые. Планы, планы. Поскольку с специализированным НИИ я немного разгреб, то ринулся отчитываться в «Большой Атлас Мира». То бишь на Полиграфический комбинат им. В. М. Молотова. К профессору Мотылеву. Благо тут было полегче, кое-какую работу по картографированию я все же успел сделать. Но снова пришлось окунуться в бумажный вал бюрократии.

Вынырнув из него, я стал подсекать на крючок профессора Мотылева. В своих шкурных интересах. А-а-а, была не была!

— Профессор, я тут по работе в командировку на Урал еду. В район Асбеста. А я слышал краем уха, что там ГУЛАГ этим летом собственными силами, вне плана, и без особой огласки кинул от города новую железнодорожную ветку до рудника имени Малышева. Думаю, что у Вас она не картографирована. Белое пятно. Могу поспособствовать.

Мотылев, одетый как букмекер, наживку заглотил. Расходы на меня невелики, а результат какой-то да будет. Так что новую командировку мне выправили. Заодно и билеты до Асбеста зарезервировали. Я уже не говорю, что мое козырное удостоверение оставили при мне. А мне оно еще понадобиться. На ГУЛАГовских территориях. Риск, конечно, не столь велик, но к чему искушать судьбу, если можно обойтись и без подобного пижонства?

Ночью я опять жил светской жизнь. Посвящая себя интеллигентному позиционированию.

В третий день был уже выжат как лимон. Ничего, остались считанные часы. Мотался туда и сюда. Закрывал хвосты. Оформил себе командировку в окрестности Асбеста и от Талызина. Так сказать, решил оценить «новые охотничьи угодья». Забрал на вокзале в кассе зарезервированные билеты. Складывал свой багаж. В общем, как говаривал мудрый старик Соломон: «Суета сует и всё кругом суета».

Ночью отжигал как в последний день Помпеи. Утром, 23 октября, сдав багаж, в состоянии полутрупа загрузился в вагон и сразу вырубился, уснув мертвым сном. Не-е, на хрен такие развлечения…

Открою немного карты, зачем мне понадобилось ехать в Асбест. Тьфу ты, в Свердловск. По Северной дороге — Пермь, Свердловск. Параллельно с тысячами заключенных.

Оттуда уже мне придется добираться в круголя по местным узкоколейкам до станции Баженова, а затем и до самого Асбеста. Доеду, благо грозными мандатами из самой Москвы я снабжен. Как говорится: бережёного Бог бережёт, а не береженного — конвой стережет.

Единственная проблема — информационный голод. За исключением политических лозунгов «В ответ на японские провокации, мы крестьяне села Миньковки, все как один, в полном составе, решили вступить в ряды Осоавиахима и Красного креста» в дороге ничего не узнаешь. Разве что: " в ответ на мерзкие происки и бесчинства китайских генералов надо ответить четвертым займом индустриализации".

Раскрою преамбулу. Как известно, в коммунистической партии существуют только лишь негативные критерии отбора. Если рядовой коммунист и может быть умным человеком, то любая партийная шишка будет всегда клиническим идиотом. С синдромом вахтера. А в голове — пустота, мозг размером с горошину, без соли и без специй.

Это потому, что коммунисты выдумали какую-то новую мораль и нравственность. А старую в утиль. Сейчас, в конкурентной борьбе без правил, происходит самая гнусная драка за добычу, которая когда-либо обезображивала историю человечества. Вот вам и результат.

Наши партийные бонзы отчебучат так отчебучат. На голову не оденешь. Только в России, единственный случай в мире, создана ж/д дорога, насыпь которой состоит из драгоценных камней. Из изумрудов. Нет, на Аляске один раз сделали автомобильную дорогу, насыпь которой соорудили из золотоносной почвы, но так чтобы из драгоценных камней — тут нас никто не переплюнул.

Как я уже упоминал, в последнее время я повадился ввозить из Туркмении афганские изумруды. Ввозил, естественно, не минеральное сырье, а ювелирные камни как минимум в черновой обработке. Так как потом камешки переправлялись контрабандой за рубеж, а в жопу лишний объем совать никому не охота.

Между тем в СССР тоже есть свои изумруды. И немало. Так на Урале с царских времен, с 1834 года существует Мариинский прииск. Разрабатывающий изумрудные копи Урала. Там своеобразные кладовые, да и житница всевозможных камушков.

Беда в том что прииск был расположен в глуши, в стороне от дорог, и разрабатывался не шатко, ни валко. Лишь в 1899–10 годах французская компания «Новая компания изумрудов» в тех местах вела интенсивные работы. После революции этот прииск был национализирован и с 1927 года стал носить имя уральского революционера Малышева.

Но при советской власти работа с каждым годом глохла все больше и больше. Так как секреты обработки изумрудов стали теряться.

Почему? Ведь люди каменного века, ацтеки, умели прекрасно обрабатывать изумруды, даже без помощи металла. Так-то оно так, но советские власти везде продвигали госсобственность, коллективный труд и уравниловку. А ювелир, работающий с драгоценными камнями, уравниловки не любит. Так как может всегда в работе любой драгоценный камень загубить. Исходя из этого и зарабатывать он должен соответственно. С подходцем.