Чтение онлайн

А поскольку ювелирные навыки это богатство, которое всегда с собой, то многие ювелиры, вспомним того же Фаберже, утекли за границу. А что? Перешел у Ленинграда по льду Финского залива несколько километров — вот ты и в Финляндии. И зарабатывать тут своим ремеслом ты будешь больше, чем работая в Советском коллективе. Дураков, как говорится, нет.

Кроме того, в обработке изумрудов используется много ручного труда. Не абы какого, а квалифицированно. Так как изумруд не любит тепла, и при обработки его граней различными механическими и электрическими шлифмашинками его поверхность тускнеет. Портится.

Добавим сюда, что и поиск изумрудов должен осуществляться только высококвалифицированные рабочими. Это же не золотые россыпи. Там песочек вымыл — золотые крупинки в лотке на солнышке и заиграли. А изумруды часто вплавлены в камни, в том числе в твердые граниты. При этом в щебень эти камни молоть бесполезно, так как в первую очередь поколешь сами изумруды.

Да еще в природе необработанный изумруд неказист. Осколок бутылочного стекла и тот красивей выглядит. То есть на фоне других камней взгляд неспециалиста его хрен заметит. Камень и камень. Хотя часто изумруды расположены «гнездами». Или же «друзами».

Добавлю сюда еще и негативное влияние Госплана. То есть ювелирам надо, к примеру, для шлифовки алмазный порошок. А где его взять? Все централизовано, так что «красные торгпреды» его в Индии у прямых мелких поставщиков не закупят. А если действовать через «литвиновских птенцов», закупая большой объем в Лондоне у посредников, то этот порошок обойдется тебе как «алмазный в кубе». Вот и получается, что афганские кустари имеют необходимый им для работы алмазный порошок, а российским ювелирам Госплан только дули вертит. Мол, дефицитная валюта нужна для другого.

Бог с ними с изумрудами, но ведь алмазный порошок необходим и остальной промышленности как воздух. Изобретение алмазного шлифовального круга — металлической шлифовальной поверхности, пропитанной измельченным алмазным порошком, — способствовало качественному скачку в массовом производстве автомобилей, самолетов и машин.

Спрос на промышленные алмазы, которые были необходимы для производства военной техники, вырос до огромных размеров. Так в 1940 году специалисты по экономическому планированию сообщили правительству Соединенных Штатов, что Америке необходимо как минимум 6,5 миллионов каратов промышленных алмазов, чтобы оснастить свои заводы для производства в военное время. Любопытно, что немецкие евреи Оппенгеймеры из «Де Бирс», формально объявив Гитлеру алмазное эмбарго, на деле давали Германии все необходимое сырье. А мы пролетали…

При таких хреновых вводных, обработка изумрудов в СССР встала. Намертво. Страна быстро опустилась на уровень дикарей-туземцев. И стала только лишь продавать добытое необработанное изумрудное сырье за рубеж. А там с нами и торговали как с дикарями. То есть по кабальным договорам с капиталистами, чтобы один британский мужской носок купить — нужно набить его полностью необработанными изумрудами. Зато второй носок ты получишь в подарок. Удобно и выгодно.

Иосиф Виссарионович посмотрел, что результат работы уральских изумрудных копей себя не окупает и закрыл это дело. Навек. А рудник имени Малышева переключил на добычу бериллия. Бериллий — полудрагоценный камень, вечный спутник изумрудов. Естественно, добывается не в граммах, а в килограммах. Найти его более легко, особой квалификации тут не требуется. Можно привлечь к работам и заключенных.

И обработка бериллия особых навыков не требует. Еще люди бронзового века придумали, как его использовать. Внутри бериллия много природного алюминия. Так что бери ступку, пестик, толки все в порошок. И добавляй этот порошок в сплав. И тогда обычная бронза превращается в высокопрочную «черную бронзу».

В СССР примерно так же стали делать. Только лили не черную бронзу, а высокопрочную броню для современных танков. Больно уж присадка лигатуры и добавка бериллиевой бронзы для этого оказалась подходящей. И в современных условиях, когда война маячила на пороге, танковая броня стала намного актуальней и носков, и изумрудов.

Берия взялся за дело рьяно. Если ранее людей на Малышевском руднике было раз, два и обчелся, и их снабжение велось при помощи гужевых телег, то Лаврентий Павлович, в стиле а-ля Каракалла, нагнал туда массы заключенных. Десятки тысяч. Такая рабочая сила стоила очень дешево и ее всегда можно было легко заменить.

Дело было достаточно выгодным, так как здоровый зек получал всего по 1 рублю 20 копеек в месяц. А для снабжения, собственными, хозрасчетными силами Берия проложил от Асбеста до рудника железнодорожную узкоколейку. Насыпав для ж/д насыпи содержащую изумруды щебенку из рудника.

Как раз летом 1939 года эту узкоколейку закончили. А поскольку все делалось в пользовавшейся недоброй славой системе Гулага и людоедскими силами Гулага, то особо этот факт не афишировался.

Потом началась война… А в 1952 году при убийстве одного из известных московских ювелиров следователи при обыске обнаружили массу зеленых драгоценных камешков. Откуда дровишки?

Времена снова были горячие, смерть Сталина и последовавшая после борьба за власть. Все сорвались с поводка. Было не до поисков истины. Тем более что после смерти Сталина последовала амнистия 1953 года. Но через пару лет после того как все устаканилось, следователи все же прибыли в Асбест. В поисках нелегальных изумрудов.

К своему изумлению, никакой железной дороги правоохранители не обнаружили. Сколько не держи сведения в тайне, шила в мешке не утаишь. Тем более, что Гулаг рухнул, заключенных отпустили и охранять дорогу было особо некому. А местные жители, в поисках богатства, все рельсы выдрали, все шпалы в сторону отбросили и всю щебенку с насыпи на протяжении нескольких десятков километров просеяли. И на зуб попробовали. Короче, неизвестная московским картографам ведомственная дорога развеялась как дым. Словно бы тут волшебный джинн поработал из арабских сказок «Тысяча и одна ночь».

Но это будет потом. А я еду сейчас. И не с пустыми руками. А сейчас там просто поле непаханое. Придётся решать проблему кардинально. Еще по пути во Львов я заказал за наличные у умельцев из НИИ хитрый прибор.

Как я говорил змеиный яд хранить очень трудно. Холодильников нет. Или почти нет. Считанные штуки. У покойного Кирова в Ленинграде был домашний холодильник. Но это не в счет. Там где вечная мерзлота или хотя бы морозная зима — там ядовитый змей нет. А у нас жара, но в южном тепле заводятся множество гнилостных бактерий, разлагающий яд.

То есть яд сушить — целое дело. На солнце его ставить нельзя, на свежий воздух нельзя — пыль попадет. Приходиться в тени, создавать температуру духовки, но при этом организовывать сквозняк. И только при таких специальных условиях капелька яда высыхает и превращается в плоскую чешуйку. Которую можно отправлять на продажу. Между тем, из будущего, я помнил, что ультрафиолет убивает гнилостных бактерий. Так молоко будут стерилизовать как раз при помощи ультрафиолетовых лучей.

Между тем мой прибор был прост как лом. Сделанный простенько и надёжно. На вид это был как рефлектор с металлическим зеркальным кожухом, только вместо тепла он отправляет вперед столб ультрафиолета. От специальной лампочки. А провод может быть подсоединен к батарее для рации. А может к стационарному источнику тока.