Чтение онлайн

— Госпожа, нехорошо так поступать. У него горе, а вы…

— А мы скрасим его горе своим присутствием. Его служанка совсем дряхлая, поэтому изволь сама заняться хозяйством. Найми из деревушки поблизости девку порасторопней, чтобы в доме убиралась, и пару крепких мужиков, дорожки расчистить, мост подлатать. И печника не забудь, в доме слишком холодно.

— Госпожа, это же не ваш дом, как можно так бесцеремонно…

— Пока не мой. Господин Лешуа — вдовец, не очень богат, но у него титул помчика. Чем мне не партия, а?

— Что? Госпожа, вы серьезно? Он же вам в отцы годится, — Тень была шокирована.

— Тем лучше. Быстрее овдовею, — ухмыльнулась я.

Гостевой квартал был расположен неподалеку от княжьего дворца, в самом сердце столицы. Поблизости раскинулся прекрасный Лионарский парк, в котором имела обыкновение прогуливаться почтенная публика, даже аристократы не брезговали почтить его своим присутствием. Тут же располагались театры в количестве пяти штук, в том числе Театр божественного духа и Кераимская опера, попасть в которые был заветной мечтой многих тонких ценителей искусства. Здесь кипела и деловая жизнь столицы — Княжий банк, Торговая улица, Великий архив, казначейство и адмиралтейство. Непосредственно к Гостевому кварталу примыкал Посольский район, где располагалось гаяшимское посольство.

Я высадила Тень возле Торговой улицы с целым списком покупок и велела ехать дальше к Лионарскому парку. Яшлик в это время обычно развлекал прохожих нехитрыми фокусами, собирая слухи. Я медленно шла по парку, чувствуя, как меня накрывает привычная злость при виде убогого показного довольства всех этих людишек: пугливые провинциалы из крохотных городков, вечно голодные студенты Академии, солидные отцы семейства со всеми домочадцами на прогулке, пронырливые авантюристы и наглые смутьяны. И, конечно же, знатные особы… или мнящие себя таковыми. Разглядывая дам, разряженных в дорогие меха и причудливые шляпки, мне неожиданно подумалось, что проще было потратиться на сногсшибательный наряд и попробовать поймать Орфуа здесь. Его таверна, как и многие другие, располагалась рядом с парком, поджидая горожан, утомленных прогулкой на свежем воздухе. И пусть Орфуа сейчас сам не занимается таверной, но иногда же он должен здесь появляться.

На центральной лужайке уже успели выстроить ледяной замок с причудливыми статуями и устроить каток. К разноцветной палатке Яшлика выстроилась небольшая очередь. Глупцы охотно платили звонкой монеткой за лживые прорицания счастливой судьбы, богатства или вечной любви, не замечая, как выбалтывают проходимцу сокровенные тайны. Я терпеливо встала в хвост очереди, прислушиваясь к тому, что говорят люди.

— … Живьем с себя кожу содрал!..

— Да враки небось… Слушай, а кровищи много было, а?

— … Картой? Не может быть. Они же мягкие!

— Так… колдовство, ей-богу, как пить дать! Инквизиция на ушах стоит! Сам видел!

— … Гаяшимцы безбожники! Поделом им, узкоглазым отступникам!

— Многоженцы клятые, тьфу! Ни стыда, ни совести… Сжечь их к демонам!

— У него, говорят, дюжина жен осталась, а детей и вовсе не счесть…

— А я слыхала, что молоденький и неженатый он был…

— А что им, жен вместе с ним заживо похоронят… Дикие люди… Куда Святой Престол смотрит?..

Причудливое переплетение правды и лжи, домыслов и фактов, суеверий и невежества завораживало так, что ожидание в очереди пролетело незаметно. Я зашла в палатку и бросила в протянутую руку Яшлика мелкую монетку.

— Нашепчи-ка мне все о княжьем казначее…

Сегодня маленький человечек нарядился в разноцветный камзол. Его стеклянные глаза были ядовито-изумрудного цвета, под стать бесформенной шляпе из зеленого бархата с пером. Шептун потер в руках монетку и недовольно пожаловался:

— Серебряную вилочку зажулила… зажулила… зажулила…

— Не скули, — оборвала я его раздраженно. — Будет тебе вилочка. А пока слушай…

Я напела мелодию, и шептун моментально успокоился. Он заворожено внимал мотиву, потом восхищенно прицокнул языком и захлопал в ладоши.

— Повеселила, ай повеселила… Чье?

— Юного аристократа, безнадежно влюбленного в порченую шлюху… Знаешь, как он умер?

— Как? — шептун жадно облизнул губы.

— Вскрыл себе грудь ножом и вытащил сердце, чтобы подарить ей самое ценное…

— А она? — шептун кусал ноготь на большом пальце.

— Яшлик глуп… — мне надоело забавляться. — Ты знаешь и его, и ее. Подумай…

— Кухаркин сын сочинил? Да быть такого не может! — заволновался Яшлик.

— Может. Порадуй Серого Ангела историей о нем и княжьем казначее…

Шептун церемонно стянул с себя шляпу и надулся.

— Не греши! Не губи душу!.. Получаешь одно и тянешься за следующим, отбираешь у ближнего без стыда и совести, воруешь, лжешь, предаешь, убиваешь, собственными костьми ложишься, лишь бы…

— Яшлик отныне проповедует?

— Серый Ангел глуп и жаден! — вернул мне обиду шептун. — А Яшлик мудр и благочестив!

— И грех жадности, конечно, Яшлику незнаком…

— Нет! Это казначей жадный, а я историями делюсь… Со всеми, кто желает слышать, а казначей не желает. Он простой люд обирает налогами так, что многие по миру идут… Сказывают, голод в Асаде перед мятежом случился от того, что вояг Мирстены в сети казначея попался, а займы ему пришлось зерном отдавать… Людей тогда пропало больше, чем от черной лихорадки…

— А сын его что?

— А сын на отца совсем не похож был. Золото транжирил направо и налево, в роскоши купался, тело услаждал… о душе забыл…

— В карты играл?

— Играл, как не играть. Проигрывал столько, что отец за голову хватался и еще пуще людей гнобил. Ничего для сыночка не жалел… А шакалик его от жадности ногу себе отгрыз… — шептун довольно захихикал, балуясь монеткой.

— В "Золотой лисице" играл?

— В ней, в родимой.

Что ж, первое совпадение есть.

— А про Лешуа что расскажешь?

Яшлик сразу поскучнел, монетку в карман спрятал.

— Об отце говорили, что больно нелюдим и суров, а больше ничего смачного и не толковали. А сын его на дуэли дрался, стихи писал, сказывают, что от любви заболел и помер.

— Нет, — покачала я головой, — сам он себя убил. Вишь, в Марину был влюблен, песню ей посвятил…

Яшлик по-своему был очень романтичной натурой, поэтому я помолчала немного и добавила:

— Только соперник у него подлый да коварный был… Извел его… Заколдовал…