Чтение онлайн

– Что ж, - она выдернула из его рук пакет с лекарствами, - ты пока с мамой поболтай, а я это, - потрясла пакетом, - отнесу в ординаторскую.

– Вообще-то, - молодой человек схватился за пакет, - я и сам могу.

– Я его жена! – тянула на себя пакет Оля.

– А я его сын, - дёрнул на себя пакет Саша.

Пакет не выдержал напора и разорвался. Содержимое упало на пол.

– Видишь, что ты наделал, - топнула Ольга. – Немедленно всё собери.

– Оля, - покачал головой Кирилл.

– Разбежался, - хмыкнул парень, скрестив руки на груди.

– Ты! – покраснела Оля.

– Сама такая! – усмехнулся Саша.

Лида вздохнула и принялась поднимать коробки лекарств.

– Мама, - лицо Саши вытянулось, - пусть эта, - кивнул в сторону Ольги, - поднимает.

– Какая разница, кто поднимет, - ответила ему женщина. – От них зависит жизнь твоего отца.

– Вот именно!– вдруг раздался голос Кристины Олеговны. – От них зависит жизнь моего Димочки, а ты хочешь, чтобы его лечили мусором, который валялся на полу.

Бывает ли любовь после любви? Как долго разбитое сердце будет зализывать свои раны? Как скоро разорванная душа сможет залатать обиду, боль и разочарование? Как долго тело сможет существовать без любовной эйфории?

Лида распрямилась, держа в руках коробки с лекарствами, и пристально посмотрела в глаза Кристине Олеговне:

– Я совсем не против, если вы обеспечите своему сыну лучшее лечение и лучший уход. Саша, ты сохранил чек? Кристине Олеговне просто необходимо узнать сколько стоит этот мусор, что я держу в руках.

– Да! – воскликнул Саша. – У меня есть список, - он достал из кармана сложенный в несколько раз листок и сунул его в руки бабушке. – И чек, - женщина с предубеждением, ярко написанном на лице, развернула вначале листок бумаги, громко хмыкнув. Потом взглянула на чек, и её рот открылся от удивления.

– Да на эти деньги можно неделю жить в неплохой гостинице, - покосилась на коробки, что прижимала к себе Лида.

– Так мне это, - встряхнула руки Лидия, привлекая внимание к лекарствам, что держала, - выбросить?

– Нет! – воскликнула Кристина Олеговна, слишком громко, выдавая свою нервозность. – Лидочка, - сахарным голоском заверещала, обнимая бывшую невестку за плечи, - давай, дорогая моя, поторопимся и отнесём лекарства врачу.

– Но! – хотела её остановить Ольга. Растерянность читалась на её перекошенном злостью лицом. – Я жена Димочки. Я должна идти.

– Жена? – выгнула бровь Кристина Олеговна. – Можешь это подтвердить документально? – коварно улыбнулась.

Саша усмехнулся.

– Я ведь живу с ним, - лицо Ольги вытянулось.

– Мало ли кто с ним живёт, - пожала плечами Кристина Олеговна, подталкивая Лиду в сторону дверей, что вели в неврологическое отделение.

– Я беременна от него! – выпалила Ольга, сдерживаемая братом.

– Ого, - улыбнулась мать Димы, опустив взгляд на живот молодой женщины, - тогда тебе, тем более, нечего здесь делать. Беременным нельзя волноваться.

– Но я, - ахнула Ольга.

– Дима знает? – прищурилась Кристина Олеговна.

– Ещё нет, - смутилась Оля.

Лида повела плечом, стараясь сбросить руку Кристины Олеговны, но та только сильнее вцепилась в её плечо.

– Так ты решила добить моего сыночка этой приятной новостью? – возмутилась мать женщина.

– Я… Я… - задыхалась собеседница.

– А может ты готова оплатить лекарства Димочке? – прищурилась Кристина Олеговна.

– Ну я, - протянула Оля, отведя взгляд.

– Тогда, будь добра, не вмешивайся, - Кристина Олеговна гордо вздёрнула голову и, подталкивая Лиду, снова направилась к дверям неврологического отделения.

– Кристина Олеговна, - вздохнула женщина, замерев у дверей, - вы же хотели сами ухаживать за Димой. Зачем я вам? Возьмите лекарства и…

– Лидочка, - всхлипнула мать Димы, перебив её, - я так боюсь. Так боюсь. Ты же не бросишь меня? Правда? Мы ведь почти родные, - открыла одну створку двойных дверей. – Пожалуйста.

– Хорошо, - вздохнула Лидия и первая вошла в отделение.

Как ни старайся, а срезанные цветы всё равно завянут. И ни чистая вода, ни сахар, добавленный, чтобы подсластить увядание красивых и нежных бутонов, не помогут. Даже холод лишь на время отсрочит неизбежное.

Время жестоко к бархатным лепесткам. Медленно они становятся сухими и сморщенными, постепенно превращаясь в серую, безликую массу.

– Лидочка, - продолжала ныть Кристина Олеговна, - ты прости меня, за грубость. Я, когда услышала, что Дима в больнице, просто рассудок потеряла. Ты должна меня понять. Он же мой сын. А для матери нет никого важнее в жизни, чем её ребёнок.

– Я понимаю, - поёжилась Лидия, увеличивая расстояние между собой и Кристиной Олеговной, не желая, чтобы она снова обнимала её.

– Кажется, нам сюда, - произнесла Кристина Олеговна, без стука открывая дверь в ординаторскую.

В небольшом помещении стояло несколько столов. Окна без штор. На подоконниках неприхотливые кактусы. У двери стола софа и напольная деревянная вешалка. Лампы дневного света рвано жужжали.

За небольшим круглым столиком в самом углу, между окном и шкафом с многочисленными папками, сидели две женщины и один мужчина. Они пили чай и ели овсяное печенье, что-то весело обсуждая, время от времени, стряхивая с халата крошки. Они вздрогнули, когда резко распахнулась дверь и на пороге появились Кристина Олеговна и Лида.

– Женщины, - первым заговорил мужчина, пока его коллеги прятали под стол печенье и чашки, - стучаться надо.

– Работать надо, - нахмурилась Кристина Олеговна, без приглашения проходя внутрь, - а не чаи гонять.

– Вы, собственно, кто? – опешил от такой наглости мужчина в белом халате, поднимаясь и нервно оглядываясь на растерянных женщин, сидевших с ним за одним столом.

– Я, Кристина Олеговна, - с королевским видом, высоко задрав нос, ответила женщина. – Вот пришла навестить пациента, который поступил к вам с инсультом, - и назвала фамилию, имя и отчество сына.