Чтение онлайн

— Это вы бросьте, коллега. Полно вам! Какие обиды могут быть? Что за детский сад? Мне право неловко это говорить, но я стал невольным свидетелем вашего разговора. Проходил, знаете ли, мимо… Так вот, Вы сами спровоцировали его на агрессию.

— Я? — возмутился Вильгельм, приподняв брови.

— Да, Вы. Зачем Вы начали разговор о Габриэлле? Он безумно её любил. Это парадоксально, но это так. Он потерял её и не может нигде найти. Неведение хуже самой горькой правды. Тогда, три сотни лет назад, когда он впал в кому, они были вместе. Они любили друг друга, и любовь эта была чистой и прекрасной. Но затем, когда он вернулся к жизни, когда вышел из столь длительной комы, найти Габриэллу он уже не смог. Это разбило его сердце и лишило покоя душу, — перейдя на шепот, тараторил Петерсон.

— Впал в кому? Как это вообще произошло? — переспросил Вильгельм.

— Война. Война — страшная штука, скажу я Вам, — многозначительно покачав головой, произнёс Петерсон.

— Да, пожалуй, — угрюмо согласился Вильгельм.

— Ну что же, друг мой, собирайтесь. Вас уже ждут в операционной. Позвольте, я Вас провожу… — Петерсон широко улыбался, отчего раздражал ещё больше прежнего.

В операционной было душно. Пахло спиртовыми антисептиками, пронзительно попискивал наркозный аппарат, возле которого суетился анестезиолог. Двое хирургов уже были готовы и облачены в стерильные операционные одежды. Они с нетерпением ждали Карновского, мечтая наконец-то начать операцию. Ту самую операцию, к которой они так долго готовились. Настолько долго, что их подготовка начала граничить с помешательством. Операционные сёстры разложили на столиках инструменты и уже провели обработку операционного поля.

К тому времени, когда Вильгельм наконец-то добрался до операционной, всё уже было готово к началу.

Стеклянные двустворчатые двери автоматически распахнулись. Вильгельм вошёл в операционный зал. Оба неподвижно стоящих хирурга синхронно поклонились. Анестезиолог торопливо кивнул.

— Вы уже накрылись? И успели обработать операционное поле? — несколько растерянно спросил Вильгельм, поправляя на голове колпак.

— Да, доктор Карновский. Поле обработано и отграничено стерильным бельём, — строго ответил один из хирургов.

— Я бы хотел осмотреть пациента, прежде чем мы начнём, — замешкался Вильгельм, уставившись на закрытого стерильным бельём Бальтазара.

Ничего кроме серьезно поврежденной грудной клетки видно не было. Жёлтая, от содержащего йод антисептика, кожа говорила о том, что операционное поле обработано с запасом.

— Можем расстерилизовать, раскрыться, осмотреть и затем обработаться по новой! — быстро предложил второй хирург.

Послышалось недовольное пыхтение анестезиолога.

— Нет, думаю, не стоит. На это уйдёт лишнее время, — неуверенно ответил Вильгельм, взглянув на своих ассистентов.

Двое хирургов в зелёных одноразовых халатах, с такими же зелёными колпаками на головах и белыми масками на поллица. Их глаза блестят решимостью и нетерпением. Их тела неподвижно застыли со сложенными на груди руками. Стерильные, готовые приступить к своей работе в любую секунду.

— Пойду мыться! — громко произнёс Карновский и направился в предоперационную.

Сначала он хорошенько вымыл руки. Мыл с мылом и тёр их щёткой так, чтобы никакой грязи не осталось. Затем он погрузил руки в металлический таз с антисептиком. Булькаясь в тазу, он внимательно следил за часами, висевшими на стене. Ровно минута и он стерильный. Ровно минута и он готов начать. Так мало времени его отделяет от события, способного переломить судьбу. Но это сейчас неважно. Сейчас нужно сосредоточиться лишь на деле. Нужно просто провести операцию. Сделать всё, что в его силах. Но сделать хорошо.

Антисептик оказался ядрёным. Руки жгло и неприятно пощипывало. Когда секундная стрелка наконец-то добралась до цифры двенадцать, Вильгельм достал руки из таза. Держа стерильные руки на уровне груди, он бодро вернулся в операционный зал. Сёстры принялись суетиться вокруг него, надевая стерильный халат. Такой же зелёный халат, какие были на его ассистентах. Затем одели перчатки.

Подойдя к столу, Карновский замер.

— Мы готовы начать! — послышался уверенный голос одного из ассистентов, который встал справа от Вильгельма.

— Можем? — уточнил второй, встав с противоположной стороны стола.

— Можете. Начинайте! — кивнул анестезиолог.

Сестра протянула Вильгельму блестящий скальпель и сухую марлевую салфетку. Он принял инструмент и привычным движением без лишних колебаний выполнил разрез.

Да, доступ он решил использовать классический, именно такой, к которому он уже привык за время своей длительной практики. Крови было мало, она лениво вытекала из кожи и подлежащих тканей. Это и неудивительно! Ведь сердечной деятельности нет, с чего бы крови пульсировать и обильно изливаться из разреза? Удивительно было другое: как до сих пор может теплиться жизнь в этом теле? Этого Карновский понять никак не мог, но показатели электроэнцефалографа говорили, что активность коры головного мозга сохранена. Краем глаза Вильгельм заметил, как под стерильное бельё уходили какие-то тоненькие трубочки, по которым струилась люминесцирующая синеватая субстанция. Эти трубочки шли из соседней, прилежащей к операционному залу, комнаты.

Вильгельм кивнул, и ассистент быстрым движением промокнул рану тупфером. Дальше нужно было выполнить стернотомию. Попросту говоря распилить грудину пополам, чтобы добраться до средостения. Принесли пилу. Жуткий скрежет и запах палёной костной крошки. Спустя пять минут дело было сделано. Кость оказалась очень прочной и неподатливой, но всё же распилить её удалось. Ассистенты взяли со столика с инструментами реечный ретрактор — прибор для раскрытия грудной полости. Установив бранши ретрактора, ассистенты принялись раскручивать винт, приводящий в движение механизм. Грудная клетка с треском распахнулась, демонстрируя жуткую картину. Действительно, сердце было полностью удалено. Оно было вырвано вместе с дугой аорты. Там творилось настоящее месиво. Несколько секунд Вильгельм нервничал, затем начал паниковать, а потом успокоился, отвлёкшись на сторонние мысли. Мысли его были исключительно о том, что органы древнего ангела, прожившего бесчисленное множество лет, ничем особо не отличались от человеческих. Анатомия была настолько схожа, что на какое-то время Вильгельм даже забыл о том, что оперирует именно ангела, а не очередного пациента в своей клинике.

— Протезирование дуги? — быстро взглянув на Карновского, спросил один из ассистентов.

— Да, придётся заняться серьёзной реконструкцией. Несите протез дуги аорты, — согласился Вильгельм, не переставая при этом копаться в грудной клетке.

— Он уже здесь, мы приготовили всё, что только может Вам понадобиться, мистер Карновский, — послышался осторожный голос сестры.

— Тогда давайте его сюда, — пробурчал Вильгельм.

Его не покидала мысль, что он работает на трупе. Аорта разорвана, а крови ни капли. Даже зажимы накладывать не требуется.

Разобравшись и выделив уцелевший конец сосуда, Карновский начал примерять к нему синтетический протез.

— Нужна бинокулярная лупа, так я ни черта не вижу, — проворчал Вильгельм, пытаясь наложить сосудистый шов.

— Она у нас тоже есть, — вновь послышался голос сестры.

Появились санитары и принесли бинокулярную лупу, одели её на Карновского, поправили и зафиксировали.

— Да, так гораздо лучше, — сказав «спасибо» таким образом, Вильгельм погрузился в работу…

Прошёл час… затем ещё один… Реконструкция повреждённых сосудов была делом сложным и кропотливым. Ассистенты уверенно помогали, и это значительно ускоряло процесс. Один из них тянул монофиламентную нить и срезал её, когда узлы были завязаны, другой выворачивал край сосуда пинцетом и сушил операционное поле от крови.

«Да, этим хирургам конечно очень далеко до моих учеников, но хоть что-то», — подумал Вильгельм, наблюдая, как оборвалась нить, которую чрезмерно сильно потянул ассистент.

Несмотря на все трудности, дело было сделано, но впереди ещё оставался самый главный этап операции.

— Трансплантат готов? — строго спросил Вильгельм, уставившись на своих ассистентов.

— Конечно, доктор Карновский! Конечно, готов! — из-за спины раздался уже знакомый голос.

Вильгельм обернулся. Чуть поодаль стоял тот самый таинственный человек в чёрных лоскутах и золотой маске. В руках человек держал стальной кейс, предназначенный для переноски и транспортировки органов.