Чтение онлайн

— Прозит, — сказал Витька, и все выпили. — Козлы, а не маги. Могли б и тут учить!

— Вот спасибо! — сказал Клаус. — И так зубрёжки по горло! Нет уж, я потерплю. Серьёзного один хрен не потянем. А с пузырями я и сам тренируюсь…

Луна мигнула, когда Андрей дожёвывал сосиску, и он чуть не подавился. Луна мигнула опять, а по ногам пробежал ветерок — отнюдь не тёплый и не деревенский.

— Вау, — сказал Бельский. — Пора мне, однако.

— …! не успел! — сказал Клаус, глядя в небо. Небо светлело на глазах. — Блукать теперь!..

— Рассвет уже разве? — удивился Андрей

— Рассвет вам… — сказал Витька. — Какой тебе рассвет ночью! О! гоблины вышли! — сказал он, показывая пальцем в деревья. — Чего, Клаус, уступим? Я вроде сыт…

— Может, сами съедим? — спросил Клаус. — Мы по-хорошему, а гоблины раздерут да напугают.

— А чего нас бояться, — сказал Витька и вскочил, и Клаус вскочил тоже, и они ломанулись с полянки в разные стороны — так быстро, что Андрей слова вымолвить не успел. Пламя в костре заметалось, а в не рассеявшейся ещё среди деревьев тьме родился вой — жуткий вой голодного оборотня. "Монстр, — сообразил Андрей, — никакой это был не Бельский, это монстры по мою душу! ах, мать твою!.."

— А-ха, — сладко сказали монстры, и Андрей, рывком поднявшись, загородил собой Никиту. — Ха-а!.. — взвыли в деревьях, и выполз из деревьев огромный мутно-красный шар, а Никита за спиной вдруг засмеялся и закашлялся. Нервы сдали, тоскливо подумал Андрей, шайтан его за мной вынес!..

— Беги отсюда! быстро!! — цыкнул он, не оглядываясь.

— Андрей!

— Беги, я сказал!

— Андрей, да это ребята прикалываются! Ты что, не видишь? Это же Клаусов пузырь!

Шар тут же лопнул, а в деревьях заржали. Андрей без сил опустился на травку и схватился за бутылку. "Щас в рожу дам, — подумал он, глотая прямо из горлышка и глядя на хихикающего Никиту. — Знал бы ты, дурень! Ах, поганцы!.."

— Не прикольно! — сказал он Никите, отрываясь от бутылки. — Достали…

В этот момент стало совсем светло, и Андрей позавидовал поганцам: умеют же!

— Ух ты, — сказал Никита. — А сад-то где?..

— В …, — срифмовал Андрей и откусил от сосиски. — Достали!

— Это уже не они, — сказал Никита. — Смотри! А я, дурак, не верил!

Ночь напялила личину дня, и день из неё вышел хмурый. Понизу частокола стоял редкий туман, хватаясь белыми пальцами за доски; на частоколе сидели вороны, взъерошенные и недовольные отвратной погодой. Андрей поднял камешек и бросил в ворон. Попасть не старался, но всё же попал — ворона снялась с места, и вслед за ней медленно разлетелись остальные. Андрей вздохнул и принялся носить к костру полусгнившие брёвна с обваленного колодезного сруба. Брёвна были огромные, скользкие и склизкие; футболка, и без того сырая, быстро превратилась в грязную тряпку.

Брёвна шипели и не пытались даже гореть, белый дым сливался с туманом. Андрей сел было навстречу дыму, чтобы согреться, но дым оказался едок, с резким запахом гнили, глаза от него щипало. Андрей облокотился на частокол, пыхая мокрой сигаретой и сумрачно разглядывая странное место, которым обернулась территория гимназии.

Роскошный сад канул; террасы и клумбы сменила каменистая земля. В землю вкопаны были частоколы: настоящий лабиринт непонятного назначения, древний и разломанный, стоял в пределах гимназийской ограды. Сама ограда была деревянной, а подпирали ограду редкие, чахлые сосны. Кирпичная коробка с квадратными проёмами окон была, вне сомнений, учебным корпусом, и точно так же выглядели интернаты. На крышах торчали по углам статуи каких-то фантастических зверей — не то грифонов, не то драконов. Статуи соединялись высокими парапетами, в парапетах зияли бойницы. Здание о трёх крыльях, в котором находились квартиры преподов, отсутствовало напрочь, но место для себя придерживало — место было обозначено по периметру фонарными столбами.

За учебным корпусом висело тусклое солнце — неприятно большое, полупрозрачное, с зеленоватым ободком. А под странным светилом разрывала белёсое небо чёрная полоса. Полоса дрожала и шевелилась, словно оттуда неуклюже выбиралась тьма, тяжело ступая, таща за собой канистры, полные вязкой болотной жижи, а набраны канистры были в ямах междумирья, на дне которых…

Андрей сплюнул и отвернулся. Морок ведь, не иначе!

— Жарится? — спросил он, усаживаясь на корточки около Никиты и наливая себе водки. Никита грел в дыму сосиску, насадив её на ветку.

— Воняет, — сказал Никита, понюхав сосиску, и бросил ветку в костёр. — Хватит тебе уже пить. Утро скоро.

— Думаешь? — спросил Андрей и проглотил водку. Водка встала у горла, он залил её пивом. Смертельно хотелось упиться до полной потери ориентации — чтобы стало всё славно и весело. И с песней, перелезая через заборчики, вернуться в интернат, а в интернате сдаться на милость дежурного препода и отрубиться на диванчике в холле. Ежели, то есть, всё это в натуре имеется — преподы, диванчики… Умом-то он понимал, что данная обстановка — просто глюк для непослушных гимназистов, и самые отвязные из таковых по глюку бродят с душой и удовольствием. "Не быть мне отвязным, — с тоской подумал он и налил полную чашечку. — А если не глюк? А если навсегда теперь — вот тут? И ведь предупреждали дурака!.."

— Да не грузись ты, — сказал Никита. — Вот светать начнёт, ну, на самом деле, и всё это наверняка исчезнет. Витька тут каждую ночь гуляет, и ничего.

— То Витька, — со значением сказал Андрей. — А то я. И ты вот из-за меня попадёшь! Но, может, я с ними договорюсь, и не тронут тебя… причём тут ты… Это я им тут мешаю! А вот хвостов вам тачку, суки! — сказал он, адресуясь к небу.

— Кому ты мешаешь?

— Потому что суки в гимназии, — невразумительно ответил Андрей и, обрушившись на задницу, привалился спиной к частоколу. — А вот пусть придут и с нами выпьют! Ты не против?

— Я не против, — сказал Никита, внимательно Андрея оглядывая. Прикидывал, видно, сумеет ли дотащить тело до общаги. Не дрожи, родной, ещё никому господина Карцева волочь не приходилось, он всегда ножками, в любом виде…

Вид, правда, был ещё тот. "Не сказался бы "ёршик", — подумал Андрей, придвигая к себе бутылку и чашечку. — Да и шайтан с ним. Водка без пива — деньги на ветер…"

— Дай пиво, — сказал он Никите. Тут его осенила мысль, и он её озвучил: — Слушай! А ты от меня бы отошёл! Вон, за заборчик! Чего ты будешь пропадать!

— Андрей! — сказал Никита со вздохом. — Да никого тут нету! Не пропадём мы.

— А ты, Никитос, знаешь, что бывает со свидетелями? — спросил Андрей, прищурившись. — Тут барышню бы отмазать!.. Барышня теперь от меня никуда, ты в курсе?

— Я в курсе, — сказал Никита.

— Ни хрена ты, сударь мой, не в курсе, — сказал Андрей. — Я ведь алкоголик! — вспомнил он вдруг и в несколько глотков прикончил бутылку с пивом. — А бабы алкашей не любят! Но мы же ей не скажем?

— Не скажем, — согласился Никита.

Никита был классный парень, настоящий, мля, мужик, а что молод, так тут какая беда — никакой беды! Никита вполне оценил заморочки Андрея со взаимной, но несвоевременной любовью, и что-то ещё он оценил тоже, не то леденящие подробности Великой Битвы В Башне, не то ужасные подозрения по поводу гнусных гимназийских колдунов… Всех, мля, до единого, колдуны, забывшие прикидываться учителями, крались к костру на цыпочках, вооружённые до зубов. Во главе колдунов крался директор, сверкая жёлтым клыком и красным глазом.