Чтение онлайн

– Вот вы видите! Что я говорил! Надо приземлиться в момент, когда Рептилус - Драконус - Гигантус будет сыт и доволен жизнью!

– Профессор, не снимайте шлем! Это может быть опасно! К Эйнштейну подскочила явно женская фигурка, лица из-за бликов солнца было не рассмотреть.

– Тихо!
– шикнул на нее Эйнштейн.
– Не вздумай кричать, вдруг его спугнешь! И снимите шлемы, пока вас не посчитали завтраком или добавкой к обеду. Судя по наблюдениям данная особь людьми не питается, скорее домашнее животное и охранник вон тех туземок, что разглядывают нас из пещеры.

Я с круглыми от шока глазами смотрел, как остальные стянули шлемы, охранник сплавил свой какому-то очкарику со светло - синей кожей и поудобнее перехватил свой агрегат, который издавал тихое гудение.

Эйнштейн тем временем продолжал:

– Галла, обрати внимание на ровные ряды зубов, присущие исключительно хищникам, а так как реальных противников на данной планете нет, то налицо доминирующее положение пищевой цепочки...

– А как же аборигены? Из-за спины Эйнштейна выполз довольно пузатый аспирант, судя по трем подбородкам и весьма объемистому животу, едва притягиваемому скафандром к телу. Видимо, слово "физкультура" он не то, что не слышал, скорее считает мифическим зверем...

– А аборигены, Раолло, пока не вышли из железного века, еще не скоро смогут выйти против данной особи, хотя прецеденты были... но пока не смогут.
– Эйнштейн посмотрел на охранника: - Передай на корабль, пусть готовят на станции клетку для транспортировки и гибернационную капсулу.

Вот после этих слов я весь подобрался: клетка, капсула... Я так понимаю, они нашли очередную лабораторную лягушку... Чую придется кого-то поджарить!

Треугольная пирамидка корабля отлетела в сторону и стала приземляться в гуще леса...

– Профессор, а вы уверены, что изымание данной рептилии из ее среды обитания так необходимо? С нынешними технологиями мы спокойно можем изучать ее на расстоянии, а образцы брать заранее, усыпив... "Зеленые" не оценят...

– Чихал я на мнение "Зеленых" и их политику невмешательства в естественную среду неосвоенных планет!
– профессор аж потемнел от эмоций.
– Эти недоучки не представляют важность данных открытий для человечества и науки в целом! Тем более в Сарнианском Галактозоопарке ему будут представлены все условия, даже на основе его ДНК вырастят ему пару, чтобы его вид не прекратил свое существование!

– Ага, и расползся в конце в виде милых домашних зверюшек, - тихо пробормотал щуплый очкарик, благо Эйнштейн его не услышал.
– Профессор, а если существо не сможет пережить перелет? Мы ведь не представляем, как поведет его организм в подпространстве...

Профессор задумчиво посмотрел на аспиранта и почесал затылок.

– Панкелль, вот ты и займешься тестами на возможность перелетов! Аспирант поморщился.
– Мы должны сберечь последние редкие виды различных миров, иначе потомки нам просто не простят.

– ...как думаешь это повстанцы или имперцы?
– от пещеры послышался тихий женский шепот.

– Скорее повстанцы, у имперцев доспехи смешные! А вон тот с бластером симпа-а-атичный...

Симпа-а-атичный, явно услышал и залился краской в лице. Остальные удивленно уставились на появившихся принцесс, явно собравшихся искупаться в озере... Самодельные купальные костюмы, полотенца... кувшин с маслом для загара...

Они так увлеклись созерцанием красоток, что никто не заметил, как один из космонавтов "случайно" упал с обрыва. Бултых... И тишина...

Наконец они прекратили строить глазки, аспирантка с огненно рыжими волосами возмущенно пихнула охранника и наступила на ногу очкарику, который от этого только взвыл дурным голосом и запрыгал на одной ноге, вызвав радостное хихиканье принцесс.

Профессор поморщился и пробормотал что-то про разумность некоторых аспирантов, которым гормоны на мозги слишком давят...

Я приподнялся во весь свой "немаленький" рост, нависнув над двуногими разумными из космоса и придвинув поближе морду к рыженькой, втянул воздух.

– Хомо-сапиенс, - мой голос заставил их вздрогнуть, а охранника вцепиться в свой "бластер" и навести на меня родимого.
– Хотя мнение о разумности данной расы, тысячелетиями уничтожавшей свои же поколения, остается все больше под вопросом... Самка, возраст приблизительно шестнадцать-восемнадцать циклов, половое созревание в начальной стадии, феромоны, выделяемые кожей, придушены искусственными запахами- слабой имитацией мускуса и одной из вариаций ромашки... Девушка сравнялось цветом лица со своими волосами и со сдавленным писком спряталась за спину профессора.

Я перевел взгляд на ученого:

– Самец. Предположительный возраст шестьдесят семь-сто двадцать циклов с учетом возможного омоложения клеток организма. Степень мозговой активности примерно 140 единиц, идет к снижению, мотивация - двадцать единиц, любопытство - девяносто четыре единицы и растет по экспоненте...

Пока я нес ахинею, очкарик тихо охнул, получив тычок в солнечное сплетение кончиком хвоста, и свалился в чашу трамплина... откуда и уплыл...

– Степень разумности двадцать четыре единицы убывает... Что у нас еще, цивилизация достигла как минимум шестого уровня развития, ибо не только вышла к звездам, но и помимо все прочего изучает малоизученные миры, их флору и фауну...

Я переместился к охраннику:

– Эй, служивый! Тот вздрогнул, слегка дернув стволом, и нажал на спуск. С громким шипением ствол выплюнул рубиновую ломаную линию... Валун над моей головой после попадания разлетелся раскаленной щебенкой.
– Хмм... лучевое, импульсно-реактивное оружие, скорее всего небольшой заряд...

У Эйнштейна медленно сползала на землю челюсть.

– Что хотели братья по разуму, которого у вас не наблюдается?

– В-в-в-в-в-в-в-вы-ы-ы-ы ра...ра...ра...зговариваете!
– бедный темнокожий Эйнштейн начал заикаться.

– Нет! У вас групповая галлюцинация, вызванная реакцией на кислородную смесь воздуха местной атмосферы планеты. Вам, в том числе кажутся вон те полураздетые красотки. Я правой передней ткнул в сторону принцесс, которые с тихим хохотом наблюдали за разыгравшимся цирком.

Когда служивый и остальные повернули свои головы в сторону принцесс, я кончиком хвоста хлопнул по затылку охранника и, подцепив его за шиворот, выкинул с обрыва... На хвосте одиноко болтался забытый им впопыхах бластер.