Чтение онлайн

Алая туманность лежала перед его глазами, нити бесчисленных газов переплетались в единое полотно, коим должна была стать новорождённая звезда. Лампы в императорской каюте были выключены, и, несмотря на полумрак в некоторых частях комнаты, вести деятельность в таких условиях было можно. Само помещение было небольшим, если не считать спальню и душевую как части жилого помещения Его Величества. Побывав в кабинете императора во дворце, гость вполне мог представить, как выглядела комната Конрада внутри его собственного корабля, в своё время украденного у уже давно почившей правительницы Империи. И если не смотреть в окно, можно было подумать, что ты находишься на твёрдой земле, а не в безжалостной хватке космоса. Конрад и Серана находились в углу напротив окна, где можно было потонуть в кресле и перевести дух. За письменным столом, что был отделан по краям чистым золотом, было сложнее расслабиться, в конце концов, потому он сейчас и пустовал.

– Неважно, – покачала головой Серана, – давай уже займёмся делом. Мне тоже неохота заниматься этим, так что чем раньше закончим, тем раньше освободимся. Оставлять страну без присмотра нельзя.

Вздохнув изнемождённо, Конрад отодвинул сервиз в сторону, подтащил к себе листы сверху и начал их читать безо всяких признаков вовлечённости в процесс. Не то, чтобы он терпеть этого не мог, судьбы сотен решались росчерком его пера, а, вернее, ручки. Чувство власти над чужими жизнями, дававшееся простым набором букв на бумаге, было и вовсе непередаваемо. Одно движение руки – и чья-то жизнь оборвётся, ещё подпись – и жизнь будет спасена. Серана просто подобрала худший момент, когда Конрад был занят своими делами. Пока он водил рукой по листу бумаги, она заметила кольцо, лежавшее на столе.

– Весьма любопытно, – пробормотал он, прервав тишину и задумчиво прикрыв ладонью рот так, чтобы он мог говорить и дальше, – с чего это беспорядкам взяться на Мее-7? Мы им платим достаточно, пару лет назад они лишь паёк бартером купить могли.

– Они добывают уран и гелий-3. Первый достаточно радиоактивный, поэтому они требовали повышения оплаты. Директору шахтёрских предприятий не повезло родиться иностранцем. Переросло всё в резню по расовому признаку, и погибло около сотни шахтёров и охранников. В итоге директор убит, но служба безопасности в итоге толпу усмирила.

– Прости, я прослушал тот момент, где это становится моей проблемой. Обращайся к Службе безопасности уже имперского уровня.

– Погибли люди на государственном предприятии. Будучи бессменным автократом, вы также владеете всеми этими заводами. И каждый такой инцидент – ваша ответственность, и с тебя будут спрашивать. Я молчу про то, что они также ваши подданные.

– Да, да, да, – пробурчал Конрад, – Ты не так поняла мой вопрос. Я не судья, я монарх. Я подписываю приговоры, не выношу их, за редкими исключениями. Последнее слово пусть и за мной, но столь мелкие дела обычно проходят мимо меня.

– Оно не мелкое, столько смертей не останутся незамеченными.

– Население Империи насчитывает триллионы, сто человек – это даже не точка на радаре. Лишь песчинка в чёрной дыре забвения, на которое я могу их обрести, – Конрад вздохнул, оставив примечание. – Зачинщиков на плаху, семьям мёртвых мы возместим ущерб. Всё чинно и благородно. Но проследи, чтобы достоянием общественности этот инцидент не стал. Планета – это ещё позволительно.

– Боюсь, поздно.

Серана подобрала газету и быстро провела пару раз пальцем. Изображения были весьма… графические. В один миг всё любопытство её господина переключилось на чтение материала. Аккуратно подобрав плоское, невероятно лёгкое стекло, Конрад резво пробежался глазами по статье, и вид его был невесёлый.

– Это меняет дело. С редактором мы переговорим, главное, чтобы по каналам была тишина. Мы же не хотим поднимать панику, – тут он обратил внимание на то, как Серана на него смотрела, одобрения в её голубых глазах он не увидел. – Ой, не будь такой наивной. Мне нужно, чтобы они были тише воды, ниже травы, хотя бы пока мы не решим вопрос. Если сказать сейчас, то остальные решат, что мы их только убивать можем. Посмотрят они первую новость, а вторую удобно пропустят мимо ушей или что там у них. Ты этого хочешь? – не дождавшись ответа, Конрад фыркнул, вернулся к работе и отвлечённым голосом продолжил: – Так и быть, решу вопрос сам, можешь не переживать из-за этого. Перегибать ничего нельзя, Серана, дорогая. Нельзя быть мягким или жестоким. Возьми большую пригоршню песка, сожми кулак слишком сильно, и песок полезет из всех щелей. Но если ты будешь держать ладонь открытой, малейший толчок заставит всё посыпаться на землю. Человек по имени Махатма Ганди относился ко второй категории, и он был убит. А император Орион, который посчитал, будто место человечества на галактическом Олимпе и который не гнушался истреблять всех, кто от кроманьонца не произошёл, также сыграл в ящик с лицом, выжженным дешёвым бластером. Стрелял в него человек, как ни странно, и достаточно высокого сословия. Какой запал, какая страсть, какая муха его укусила! Мне неведомы порочные интересы, я видел лишь фасад, страстное желание покончить с тиранией. С тем же рвением, как что-то творит правитель, многие люди будут рады его прикончить. Ведь это заложено самой природой – мы столь нетерпеливы.

– Многие просто не верят в эти вещи так, как это делает правитель, я понимаю. Но ведь убивает всегда лишь кучка заговорщиков, разве нет? Вы немного преувеличиваете.

– Не всегда, но я вижу, куда ты клонишь. Однако лучше в этот раз не прогадать и сделать так, как надо, не думаешь? Я буду держать нашу страну железным кулаком, одетым вот в такую шёлковую перчатку, – он показал сжатый кулак. – Я не позволю ей откатиться назад, у меня на неё планы.

Неожиданный вопрос возник у его помощницы.

– Вы столько говорите о Земле, о людях. Вы родились там и знаете достаточно. С чего вдруг вы решили строить новый порядок здесь? Империю ещё надо развить, чтобы исполнить ваши стремления.

– Ждать развитости я могу долго. Не думай, что я не рассматривал предложенную тобой возможность. Но, увы, – Конрад пожал плечами, – люди автократов не очень любят, а в остальных странах власть везде сейчас держится крепко. Они бы немедленно обрушились на меня всем галактическим сообществом, как стая стервятников или коршунов. И набросились бы эти хищные птицы, даже не дожидаясь моей смерти. Здесь же для меня целый океан возможностей, я могу разбомбить целую планету, пока та не станет безжизненной пустошью, и никто за рубежом бровью не поведёт. Но революция моих нынешних подданных кое-чему научила. Она их научила тому, что если что-то не нравится, то они могут восстать.

– Вы сами загнали себя в кабалу, – Серана закатила глаза, – грех жаловаться, вы же сами говорили, что «не будет больше страха и его орудия-кнута». Мои предки этим самым кнутом приучили этих людей повиноваться, вот только вы его выбросили.

– Знаю, что выбросил, и жалею о том, но иначе было никак. Рабам нужно было что-то, к чему стремиться. Но теперь они и меня не боятся, а если нет страха, нечего и пытаться его насаждать, если бы я даже хлестал их так, чтобы душа выпрыгивала из тела. Вместо этого я буду купаться во всенародной любви, которая у меня и так есть. Теперь надо им показать, мол, ваши проблемы должны решаться не погромами, как мы сейчас видим, – он постучал по столу, – а цивилизованной апелляцией. Я понимаю, что вы читать не умеете, но инженер-то может, пусть он и напишет от лица дружного общества пролетариев.

– Хорошо, что нас никто не слышит, – пробормотала Серана.

– Хорошо? Да пусть слушают! – Конрад вскочил с места и нажал на кнопку. – Слуга, подойди сюда, пожалуйста.

Безымянный, тонкий, но хорошо одетый и здоровый слуга зашёл в комнату. Кожа его была синяя, и он едва смог пройти под дверью. На вид он был неказист, но не всем же слугам быть симпатичными дамами, люди неправильно поймут. Серана покачала головой, ожидая спектакля.

– Скажи, мил человек, предпочёл бы ты бояться или любить меня?

– Р-разумеется, любить.

– А боялся бы ты меня, – Конрад обошёл слугу по кругу, – если бы я, скажем, приказал тебя кнутом выпороть?

– Нет, – с опасливостью, медленно и неуверенно ответил слуга.

– Вот, видишь? – император посмотрел на свою подругу. – Он не боится, с чего остальным так делать? Вы свободны, добрый человек, прошу прощения за беспокойство. И за то, что напугал.

Слуга покинул комнату в спешке. Серану не убедило представление.

– Он так ответил, потому что вы его до смерти напугали. Значит, он боится того, что император выследит его и чёрт знает что сделает. Да и держу пари, он подслушивал нас до этого.