Чтение онлайн

– Наверно, упал под сиденье, - говорили она этим слишком тонким, слишком громким голосом, не давая ему вставить слово.
– Знаешь, красный.

После недолгого молчания - ей оно показалось бесконечным - Кларк слегка кивнул.

– Ладно, - сказал он, и она мысленно благословила его за почти небрежный тон, - но посмотри, не трогая мой пирог, пока меня нет.

– Возвращайся, пока я не успела справиться со своим, и все будет в порядке, - сказала она и положила в рот кусочек пирога. Он оказался абсолютно безвкусным, но она улыбалась. Улыбалась, как "мисс Нью-Йорк королева яблок", каковой она когда-то была.

Кларк начал отодвигать стул, и тут откуда-то донеслись усиленные аппаратурой гитарные переборы - не аккорды, а просто треньканье. Кларк рванулся, и Мэри схватила его за руку, чтобы удержать. Сердце у нее, уже было успокоившееся, понеслось тем же отвратительным галопом.

Рыжеволосая, и повар, и даже молоденькая официантка - к счастью, ни на какую знаменитость не похожая, - лениво выглянули в витринное окно ресторана "Рок-энд-Буги".

– Не увлекайся, дорогой, - сказала рыжая.
– Они просто настраиваются к вечернему концерту.

– Верно, - подтвердил повар. Он обратил на Мэри взгляд своих васильковых глаз.
– У нас тут в городе почти каждый вечер концерт.

"Да, - подумала Мэри.
– Конечно. Разумеется".

Со стороны мэрии докатился голос, одновременно бесцветный и божественный, и такой громкий, что зазвенели стекла. Мэри, которая в свое время перебывала на многих рок-концертах, сразу определила, что происходит: усталые долгогривые подсобники носятся по сцене перед тем, как погаснет свет, с ловким изяществом пробираясь сквозь джунгли усилителей и микрофонов, то и дело становясь на колени, чтобы соединить силовые кабели.

– Проверка!
– заорал тот же голос.
– Проверка - раз, проверка - раз, проверка - раз!

Опять перебор гитар, еще не совсем аккорд, но ближе к нему. Потом барабанная дробь. Быстрый рифф на трубе - отрывок из темы "Мгновенная карма" - в сопровождении легкого громыхания бонг. "СЕГОДНЯ КОНЦЕРТ" - было написано на лозунге, протянутом вдоль здания мэрии в духе Нормана Рокуэлла, а Мэри, выросшая в Элмайре, штат Нью-Йорк, с детства навидалась концертов на открытых площадках. Те концерты действительно были в стиле Нормана Рокуэлла: оркестр, одетый в форму добровольной пожарной охраны, потому что настоящая музыкантская форма была им не по карману), исполнял на ходу марши Соуза, слегка фальшивя, а местный "парикмахерский квартет" импровизировал на темы "Шенандоа": и "У меня девушка из Каламазу".

Она предположила, что концерты в Рок-н-Ролл-Рае мало похожи на эти детские представления, когда она с друзьями, зажигая бенгальские огни, бегала по улицам в сгущающихся сумерках.

– Пойду за твоим бумажником, - сказал он.
– Ешь пирог.

– Спасибо, Кларк.
– Она откусила еще кусочек безвкусного пирога и посмотрела, как он направляется к двери. Он шевствовал нарочито медленно, что при ее лихорадочном состоянии казалось глупым и даже отталкивающим. "Я понятия не имею, что нахожусь в одном помещении с парочкой знаменитых трупов, - казалось, говорила легкая, небрежная походка Кларка.
– С чего бы мне волноваться?"

Ей подумалось, что здешние концерты на открытом воздухе больше напоминают Гойю, чем Рокуэлла.

"Поторопись!
– захотелось крикнуть ей.
– Забудь, что ты идешь по канату и мотай быстрее!"

В тот момент, когда Кларк взялся за ручку, зазвонил звонок, и дверь открылась, впуская еще двоих мертвых техасцев. Тот, что в темных очках, был Рой Орбисон. Тот, что в пенсне, - Бадди Холли.

"Свинопасы из Техаса", - перепугано подумала Мэри, ожидая, что они сейчас схватят ее мужа и уволокут куда-то.

– Извиняюсь, эр, - вежливо произнес тот, что в темных очках, и вместо того, чтобы хватать Кларка, отступил в сторону.

Кларк молча кивнул - говорить он, естественно, не мог, как поняла Мэри, - и вышел на улицу, "оставив ее здесь одну с мертвяками". Из этой мысли естественно вытекала следующая, еще более ужасная: "Кларк уедет сам, без нее. Вдруг она поверила, что так и будет. Не потому, что он так хочет, и не потому, что трус, - в такой ситуации нельзя говорить о смелости или трусости, и она полагала, что единственная причина, почему они не свалились в обмороке на пол, бессвязно лепеча и пуская слюну, не в том, что все происходило так быстро, а в том, что он просто не смог бы сделать ничего другого. То пресмыкающееся, притаившееся на самом донышке мозга, что отвечает за самосохранение, просто выползло бы из темноты своей норки и приняло бы командование на себя.

"Тебе пора уматывать отсюда, Мэри," - сказал внутренний голос, принадлежавший ее собственному пресмыкающемуся, и тон этого голоса напугал ее. Он был разумнее, чем ему полагалось в такой ситуации, но ей показалось, что разумная сдержанность в любой момент может уступить место воплям безумия.

Мэри сняла ногу с выступа под стойкой и опустили ее на пол, стараясь подготовить себя к бегству, но не успела она собраться с мыслями, как узкая рука опустилась ей на плечо и она увидела перед собой добродушное, улыбающееся лицо Бадди Холли.

Он умер в 1959 году, как ей запомнилось из фильма, в котором его играл Гэри Бьюзи. С тех пор прошло больше тридцати лет, однако Бадди Холли все еще походил на двадцатитрехлетнего недотепу, которому на вид можно дать и семнадцать; зрачки у него будто плавали за стеклами очков, а кадык подпрыгивал вверх-вниз, как обезьянка на палочке. На нем был уродливый клетчатый пиджак и галстук-тесемочка. На галстуке был зажим в виде огромной хромированной велосипедной вилки. Лицо и вкус неотесанного лоха, скажете вы, но в уголках рта скрывалось нечто слишком мудрое, даже заумное, а когда он крепко сжал ее плечо, она почувствовала плотные мозоли на подушечках пальцев - от гитары.

– Привет, чувишка, - сказал он; изо рта у него разило чесноком. Вдоль левого стекла очков зигзагом извивалась тоненькая, как волосок, трещинка.
– Я тебя здесь раньше не видал.

Невероятно, но она продолжала подносить ко рту очередной кусочек пирога, хотя прежний вывалился обратно на тарелку. Более того, она ответила слабой вежливой улыбкой.

– Нет, - сказала она. Она интуитивно чувствовала, что нельзя дать понять этому человеку, что узнала его; тогда исчезнет даже ничтожный шанс, что им с Кларком удастся вырваться.
– Мы с мужем просто... ну, проездом тут.

"А может, Кларк уже едет, отчаянно стараясь на превысить разрешенную скорость, вытирая пот с лица и то и дело переводя взгляд с зеркала на ветровое стекло и обратно? Неужели?"

Человек в клетчатом спортивном пиджаке ухмыльнулся, обнажая слишком большие и слишком острые зубы.

– Ага, я хорошо знаю, как это, - услышал свисток, а теперь собираетесь ловить кайф. Так, что ли?

– По-моему, это был свисток, - строго произнесла Мэри, отчего вновь вошедшие удивленно переглянулись, а потом громко расхохотались. Молодая официантка переводила с одного на другого взгляд испуганных, налитых кровью глаз.