Чтение онлайн

— Сколько ему лет?

— Одиннадцать.

— Круг?

— Первый. Полная активация каналов нижних конечностей. Каскадная синхронизация.

— В одиннадцать лет, — Рен произнёс это так, словно пробовал на прочность стеклянную пластину, осторожно надавливая пальцем. — Первый Круг. В одиннадцать. С вторичной абсорбцией через эпидермис.

— У него есть имя, — Лис произнёс это негромко, не вставая с мха. — Лис.

Рен посмотрел на мальчика.

— Лис, — Рен кивнул. — Здравствуй, Лис.

— Побегу вы не нравитесь, — произнёс мальчик. — Он думает, что вы пришли забрать лекаря.

Рен перевёл взгляд на меня.

— Камень думает?

— Камень реагирует, — я не стал вдаваться в объяснения. — Инспектор, вы хотели осмотреть побег — осматривайте. Но не подходите ближе пяти метров, иначе он снова выдаст импульс, и в следующий раз я могу не успеть его остановить.

Рен встал с камня. Его движения стали осторожнее, продуманнее, и каждый шаг он ставил мягко, словно шёл по тонкому льду. Алхимический пояс он перекинул через плечо, и четыре флакона мерно покачивались при ходьбе.

Побег возвышался серебристым стержнем с бордовыми прожилками, и в сумерках его свечение стало ярче. Воздух вокруг побега был тёплым и плотным, насыщенным субстанцией, и Рен, шагнув в зону покрытия, замедлился и глубоко вдохнул.

— Восемьсот процентов, — пробормотал он. — Нет. Девятьсот. Нет…

Его Щуп развернулся на полную, и я почувствовал горячую волну, прокатившуюся от побега до границы зоны покрытия. Рен считывал всё: глубину корней, толщину стебля, частоту пульсации, состав субстанции, которую побег качал с четырёхкилометровой глубины.

Я стоял рядом и наблюдал, как меняется лицо инспектора.

— Четыре километра, — Рен выпрямился и посмотрел на меня. — Корни уходят на четыре километра?

— Побег качает субстанцию из Реликта, который лежит на этой глубине. Реликт связан с тремя другими узлами сети. Один на юго-востоке, один на юго-западе, один на севере. Все четыре синхронизированы.

Рен молчал. Его рот приоткрылся, и на несколько секунд он выглядел не как инспектор столичной канцелярии, а как студент, которому показали действующую модель двигателя вечного движения.

— Четыре узла, — он наконец произнёс это. — Четыре синхронизированных Реликта. И вы… — его взгляд скользнул по моим серебряным рукам, — вы пятый.

— Пятый Узел. Да.

Рен опустился обратно на камень. Сел тяжело, не заботясь о позе, и уставился в землю перед собой. Его пальцы перестали постукивать, и это было красноречивее любых слов.

Затянулась долгая тишина, в которой слышен только мерный пульс побега и далёкое стрекотание ночных насекомых в подлеске. Сумерки загустели, и первые кристаллы на ветвях деревьев начали слабо мерцать голубоватым светом.

— Мне нужно два дня, — Рен поднял голову. — Наблюдение, записи, образцы субстанции из зоны покрытия побега.

— Образцы можете собрать, наблюдение допускается. Но не Лис — мальчика не трогать, не сканировать, не тестировать. Он не объект исследования.

— Лекарь…

— Это не обсуждается, инспектор.

Рен посмотрел на меня, потом на Лиса, который по-прежнему сидел у побега, и его губы сжались в тонкую линию. Он хотел возразить — видел это по напряжению в его челюсти и по тому, как субстанция в его крови чуть сконцентрировалась в горле, готовясь к жёсткому ответу. Но он промолчал, и через несколько секунд напряжение отпустило.

— Хорошо, — Рен кивнул. — Мальчик вне протокола.

Он встал, подобрал пояс и застегнул его на талии. Движения снова стали чёткими и экономными.

— Мне нужно место для ночлега — палатка или навес, мне всё равно. И вода. Пить хочу так, что горло скрипит.

— Горт, — я повернулся к мастерской и повысил голос ровно настолько, чтобы было слышно за закрытыми ставнями. — Чистую воду и лежанку для гостя.

Ставня приоткрылась, и Горт высунул голову с дощечкой в руке. Он уставился на Рена, и я увидел, как его уши покраснели.

— Для… для гостя?

— Инспектор Рен будет у нас два дня. Лежанку в сушильне, там чисто. Свежую воду из фильтра.

Горт кивнул, захлопнул ставню и загремел чем-то внутри. Рен проводил ставню взглядом и чуть приподнял бровь.

— Ваш ученик?

— Старший ученик. Горт. Пятьдесят две варки без единого брака.

— Пятьдесят две, — Рен покачал головой с выражением, которое я не смог однозначно интерпретировать. — За какой срок?

— За шесть недель.

Рен открыл рот, закрыл его и кашлянул. Потом развернулся и пошёл к частоколу, и уже на ходу, не оборачиваясь, произнёс:

— Кстати, лекарь.

Я ждал.

— Мудрец уже знает о вашей деревне. Я отправил отчёт три недели назад, сразу после того, как Щуп показал алый спектр вместо розового. До прибытия его людей… — Рен остановился у створки ворот и повернул голову вполоборота, — двадцать дней, может меньше.

Он скользнул в проём ворот, кивнул Варгану, который стоял с побелевшими костяшками на копье, и исчез за частоколом.

Лис встал с мха и подошёл ко мне. Его босые ноги ступали бесшумно, и мох зеленел ярче там, где он проходил.

— Лекарь.

— Да?

— Те двое в лесу, они тоже останутся?

— Ты их чувствуешь?

— Побег их чувствует. Они стоят там, где мох заканчивается. Один слева, другой справа. Как охотники у норы.

Объёмное восприятие подтвердило. Два скрытых спутника Рена вышли из леса и заняли позиции в двухстах метрах от деревни.

Рен приехал посмотреть, оценить и решить, что делать дальше. Его отчёт уже ушёл три недели назад, и Мудрец знает о деревне с аномальным фоном. Через двадцать дней здесь будут люди из Изумрудного Сердца, и это будут не два стражника с маскировкой, а полноценная делегация с культиваторами, алхимиками и, возможно, боевым эскортом.

Двадцать дней.

Я положил ладонь на побег. Серебристый стебель откликнулся мгновенно, и через сеть пришёл знакомый ритм.

— Лис, иди спать.

— А вы?

— А я постою ещё.

Мальчик посмотрел на меня, и в его взгляде промелькнуло нечто, похожее на улыбку. Потом он развернулся и пошёл к мастерской, и мох расцветал под его босыми ногами яркой зеленью, которая медленно гасла, когда он уходил.

Я остался один у побега.

Через объёмное восприятие я сфокусировался на Рене. Инспектор устроился в сушильне, которую Горт успел прибрать. Его щуп работал на минимальной мощности, пассивный режим, сбор фоновых данных. Даже во сне, если он вообще собирается спать, его инструменты будут записывать каждый импульс побега.