Чтение онлайн

– Да, – сказал я, – похоже, ты все предусмотрел. И так быстро, даже удивительно!

– У меня недавно образовалась куча свободного времени, а это плохо, если срочно не начать думать. Вот я и подумал. А сейчас, думаю, тебе стоит пошевелиться. День не бесконечен.

– Согласен, – сказал я. – Спасибо за совет.

– Прибереги свою благодарность на потом, когда мы будем знать, что из всего этого выйдет, – возразил Ганелон и прервал связь.

– Разговор, кажется, был важным? – спросил Рэндом. – Что происходит?

– Своевременный вопрос, – вздохнул я, – но теперь времени уже нет совсем. Так что с этой историей тебе придется подождать до утра.

– Я могу чем-то помочь?

– Вообще-то да, – кивнул я. – Или езжайте вдвоем на одной лошади, или отправляйтесь в Амбер по Козырю. Мне нужна Звезда.

– Конечно, без проблем, – ответил Рэндом. – Это все?

– Да. Скорость сейчас решает все.

Мы двинулись к лошадям.

Я потрепал Звезду по шее и вскочил в седло.

– Увидимся в Амбере! – крикнул Рэндом. – Удачи!

– В Амбере, – подтвердил я. – Спасибо.

Я развернулся и направил лошадь к началу лестницы, вдоль тянущихся к востоку теней своей гробницы.

На самой вершине Колвира есть скальное нагромождение, похожее на три ступени. Я сел на нижнюю из них и стал ждать, пока не возникнут другие. Для этого нужны ночь и лунный свет; половина требований исполнена.

На западе и северо-востоке собирались облака. Я хмуро посматривал на них. Если они сгустятся до такой степени, что полностью закроют луну, Тир-на Ног’т растает, превратится в ничто. Для этого-то и рекомендуется иметь прикрытие на твердой земле, чтобы переместиться по Козырю в безопасное место, если город вокруг начинает исчезать.

Небо над головой, однако, было ясным, полным знакомых звезд. Когда взойдет луна и ее свет упадет на камни, где я сижу, появится лестница в небо, возносящаяся на высоты, в Тир-на Ног’т, плывущее в ночных небесах отображение Амбера.

Я устал. Случилось слишком многое, слишком быстро. Даже просто передохнуть, снять сапоги и размять ступни, прилечь и примостить голову хотя бы и на камень внезапно оказалось небывалой роскошью, первобытным наслаждением. Я плотнее запахнул плащ, спасаясь от ночной прохлады. Горячая ванна, полный обед, постель – замечательные вещи… но здесь и сейчас – из области мистического. Вполне достаточно просто вот так вот передохнуть, позволить думам течь неспешно, плыть по течению, со стороны оценив все события минувшего дня.

А их было слишком много… но теперь у меня хотя бы есть ответы на некоторые вопросы. Не на все, конечно же. Но достаточно, чтобы ненадолго утолить жажду и поразмыслить… Теперь я кое-что знал о том, что случилось во время моего отсутствия, лучше понимал то, что происходит сейчас, и частично представлял то, что нужно сделать, то, что следует сделать мне… Причем почему-то я чувствовал, что знаю на самом деле больше, чем понимаю, что у меня уже есть кусочки разросшейся вокруг меня мозаики, мне лишь надо правильно подобрать их, повернуть, вставить. Круговерть недавних событий, особенно сегодняшних, просто не оставила мне даже минуты на подумать. Однако сейчас некоторые из этих кусочков поворачивались интересными углами…

Меня отвлекло движение наверху, чуть заметная игра света в вышине. Повернувшись, я встал на ноги, глядя на горизонт. Над морем уже разливалось мерцание, предвестник света, там, где вот-вот взойдет луна. И пока я смотрел, из темноты вынырнул мгновенный серебристый проблеск. Облака также немного сдвинулись, но волноваться пока было рано. Я перевел взгляд вверх, нет, город над головой пока еще не появился. Однако я достал колоду, перетасовал и срезал, оставив сверху Козырь Бенедикта.

Расслабленность долой, я наблюдал, глядя, как из вод поднимается серебристый блин, как по волнам бежит лунная дорожка. И вот в небесной вышине начали рождаться чуть заметные очертания. Все ярче свет, все чаще там пробегали искры, и вот первые линии, тоньше паутины, проступили над камнем. Я взглянул на карту, мысленно потянулся к Бенедикту…

Холодное изображение ожило. Он стоял в зале Образа, как раз в центре узора. У левой ноги его поблескивал зажженный фонарь. Он почувствовал меня.

– Корвин, – спросил он, – уже пора?

– Не совсем, – сказал я. – Луна встает. Город только еще начинает обретать форму. Ждать недолго. Я просто хотел убедиться, что ты готов.

– Я готов, – откликнулся Бенедикт.

– Хорошо, что ты вернулся так вовремя. Узнал что-нибудь интересное?

– Меня вызвал Ганелон, – сказал он, – как только узнал, что происходит. План его мне понравился, поэтому я здесь. Что касается Двора Хаоса – да, я действительно кое-что узнал…

– Минутку, – прервал я его.

Сотканная из лунных лучей картина становилась все полнее. Очертания города у меня над головой полностью проступили. Лестница стала видна целиком, хотя в некоторых местах казалась бледнее. Я потянулся к ней, всем разумом своим…

Холодная и податливая, четвертая ступень была на месте. Но вроде бы чуть подалась, когда я коснулся ее.

– Почти, – сообщил я Бенедикту. – Сейчас проверю лестницу. Приготовься.

Он кивнул.

Я поднялся по каменным ступеням – раз, два, три, – потом приподнял ногу и опустил ее на четвертую, призрачную. Под моим весом она чуть покачнулась. Я не решался встать на нее обеими ногами и ждал, наблюдая за луной и вдыхая холодный воздух. Лунная дорожка на воде становилась все шире; посмотрев вверх, я увидел, что Тир-на Ног’т несколько утратил свою прозрачность. Звезды за ним были почти не видны. За эти мгновения и ступень под моей ногой стала тверже. Упругость ее исчезла. Я чувствовал, что теперь она способна выдержать мой вес. Я скользнул взглядом по лестнице сверху донизу, я видел ее полностью – где-то плотную, где-то полупрозрачную и искрящуюся, но ведущую на самый верх, в плывущий над морем безмолвный город. Я поднял ногу и опустил ее на четвертую ступень. Пожелай я, и несколько шагов вознесли бы меня по небесному эскалатору туда, где воплощаются грезы, ходячие неврозы и сомнительные пророчества, в лунный город, воплощающий двусмысленные желания и искажающий время во всей бледной красе своей. Я шагнул назад, еще раз бросив взгляд на луну, уже висящую над мокрым рубежом мироздания, и в серебристом свете ее вновь посмотрел на карту Бенедикта.

– Лестница прочная, луна взошла, – сказал я.

– Хорошо, иду.

Я видел его там, в самом центре Образа. Он поднял зажатый в левой руке фонарь и какое-то мгновение стоял совершенно неподвижно. Еще миг, и он исчез, исчез и Образ. А в следующий миг Бенедикт появился в таком же зале, только у края Образа, у самого его начала. Он поднял фонарь и огляделся. Никого.

Бенедикт развернулся, подошел к стене и поставил фонарь там. Его тень протянулась от фонаря к Образу, резко мотнулась, когда он развернулся и вернулся к исходной позиции.

Этот Образ, заметил я, светился более бледно, чем тот, что в Амбере, – серебристо-белый, ни следа знакомой голубизны. Очертания те же, однако призрачный город проделывал странные фокусы с перспективой. В узоре виделись искажения – что-то шире, что-то уже, – причем искажения эти словно плыли по его поверхности, непонятно почему. Как будто я видел всю картину через бракованную линзу, а не через Козырь Бенедикта.

Я спустился на землю и снова сел на нижнюю каменную ступень, продолжая наблюдать.

Бенедикт ослабил клинок в ножнах.

– Ты знаешь о возможном воздействии крови на Образ? – спросил я.

– Да. Ганелон рассказал.

– Ты когда-нибудь подозревал… что-нибудь такое?

– Я никогда не доверял Бранду, – сообщил он.

– Так что с путешествием ко Двору Хаоса? Что ты узнал?

– Позже, Корвин. Теперь он может появиться с минуты на минуту.

– Надеюсь, никаких отвлекающих видений не будет, – сказал я, вспоминая свое собственное путешествие в Тир-на Ног’т и участие Бенедикта в финале моих тамошних приключений.