Чтение онлайн

Единственное, что я смог бы сказать чуть погодя, так это то, что Рэндом произвел впечатление. Хотя никто не подал виду, я чувствовал, как растворяется скука, остывают старые подозрения, вспыхивают новые. Среди моей родни пробуждался интерес. Почти изумление. У всех вдруг появились вопросы. Сначала несколько, затем — огненный шквал.

— Подождите, — в конце концов оборвал я. — Дайте ему закончить. Полностью. Нечто ответит само за себя. Остальное получите потом.

Кивки и ворчание, и Рэндом продолжил. Так он дотянул до нашей потасовки со зверолюдьми в доме у Флори, заметив, что они были той же породы, как и тот парень, что прирезал Кэйна. Флори подтвердила это.

Затем, когда посыпались вопросы, я внимательно наблюдал за народом. Пока они разбирались с историей Рэндома, все шло на пользу. Но я хотел отсечь все размышления о возможности того, что за всем этим стоит один из нас. Как только это всплывет, тут же потечет разговор обо мне и запахнет жареным. Последуют гадкие слова и выходки, которых мне вовсе не хочется. Лучше сначала поднабрать доказательств, избежав неизбежных взаимных обвинений, тут же загнать преступника в угол — если такое возможно — и как следует укрепить свою позицию.

Так что я ждал и наблюдал. А когда почувствовал, что стрелка судьбы достигла рокового деления, то остановил часы.

— Ни этих обсуждений, ни размышлений не потребовалось бы, — сказал я, — если б у нас были факты. И, может, есть способ их достать… прямо сейчас. Вот почему вы приглашены сюда.

Сработало. Они были мои. Внимательные. Готовые. Может быть, даже на все.

— Я предлагаю добраться до Брэнда и вернуть его домой, — сказал я. — Сейчас.

— Как? — спросил Бенедикт.

— Козыри.

— Уже пытались, — сказал Джулиэн. — Так не достать. Не отвечает.

— Я говорил не об обычном вызове, — сказал я. — Я просил всех принести с собой полные наборы Козырей. Надеюсь, они у вас?

Кивки.

— Хорошо, — сказал я. — Тогда давайте откроем Козырь Брэнда. Я предлагаю, чтобы мы все вдевятером [17] попытались одновременно установить с ним контакт.

— Интересная мысль, — сказал Бенедикт.

— Да, — согласился Джулиэн, выложив свою колоду и риффлуя [18] ее. — По крайней мере, стоит попробовать. Это может придать дополнительную мощь. Но вообще-то я не уверен.

Я отметил Козырь Брэнда. Подождал, пока остальные найдут его. Затем:

— Давайте скоординируемся, — сказал я. — Все готовы?

Прозвучало восемь подтверждений.

— Тогда — на старт. Внимание. Марш.

Я всмотрелся в карту. Брэнд был похож на меня, только стройнее и ниже ростом. Волосы как у Фионы. Одет в зеленый костюм для верховой езды. Он сидел на белом коне. Как давно? Как давно это было? Меня разбирало любопытство. Что-то от мечтателя, что-то от мистика, что-то от поэта, Брэнд всегда был либо разочарован, либо восторжен, циничен или абсолютно доверчив. Казалось, чувства его никогда не знали равновесия. Маниакально-депрессивный — слишком примитивный термин для его сложного характера, и все же он мог помочь понять его исчезновение, со множеством оговорок, очерчивающих его возможную цель. И справедливости ради должен признать, что бывали случаи, когда я находил Брэнда настолько очаровательным, тактичным и верным, что ценил его выше остальной родни. Но тем не менее в другой раз он мог быть так резок, саркастичен и откровенно жесток, что я старался избегать его компании из опасения, что изувечу брата. Как итог — последний раз, когда я видел его, был из второго разряда и случился чуть раньше, чем мы сцепились с Эриком и меня вышвырнули из Янтаря.

…Таковы были мои мысли и чувства, когда я рассматривал Козырь Брэнда, потянувшись к нему разумом, волей, отыскав в душе уголок для него.

А вокруг остальные перетасовывали свои воспоминания.

Карта медленно окуталась сонным маревом и обрела глубину. Затем последовало знакомое затуманивание, ощущение полета, которое возвещает контакт с абонентом. Козырь под пальцами похолодел, а затем все поплыло и вдруг сфокусировалось, достигнув внезапной истинности видения, устойчивой, драматичной, полной.

Кажется, Брэнд находился в камере. За ним громоздилась каменная стена. Солома на полу. Он был в ручных кандалах, а цепь была пропущена через огромное кольцо, вмурованное в стену; цепь была длинной, обеспечивая достаточную свободу движения, и в этот миг Брэнд пользовался этим, лежа в углу навзничь на куче тряпья и соломы. Его волосы и борода были довольно длинны, лицо исхудало более, чем я когда-либо видел. Одежды — изношены и грязны. Кажется, Брэнд спал. Память вернула меня к собственному заключению — вони, холоду, жалкому прозябанию, подавленности, одиночеству, безумию, что приходили и уходили. По крайней мере, у него были глаза — вот они блеснули сквозь ресницы, и я поймал их взгляд, когда многие из наших произнесли его имя; они были зелеными, с пустым, отсутствующим выражением.

Накачан наркотиками? Или решил, что у него галлюцинация?

Внезапно дух его воспрял. Брэнд приподнялся. Протянул руку.

— Братья! — прошептал он. — Сестры…

— Я иду! — раздался крик, потрясший комнату.

Джерард прыжком вскочил, отпихнув кресло ногой. Метнулся по комнате и схватил с крюка на стене огромный боевой топор. Повесил его на запястье, держа Козырь в той же руке. На мгновение Джерард замер, изучая карту. Затем вытянул свободную руку и вдруг оказался там, сжимая руку Брэнда, который выбрал именно этот момент, чтобы отвалить обратно в обморок. Изображение колыхнулось. Контакт был прерван.

Выругавшись, я порылся в колоде на предмет Козыря Джерарда. Несколько человек, кажется, делали то же самое. Выдернув Козырь, я рывком попытался восстановить контакт. Медленно, растекающе, поворот — связь восстановилась. Есть!

Джерард, туго натянув цепь, уложил ее вдоль камня стены и атаковал топором. Но цепь была мощна и долго сопротивлялась его мощным ударам. В конце концов несколько звеньев были расплющены и покрылись рубцами, но к тому времени он трудился над ними уже почти две минуты, и звонкие, секущие звуки, естественно, всполошили тюремщиков.

Слева раздался шум — грохот, отодвигание засовов, скрип петель. Хотя поле моего восприятия не было так широко, казалось явным, что дверь камеры открывается. Брэнд еще раз приподнялся. Джерард продолжал плющить цепь.

— Джерард! Дверь! — крикнул я.

— Знаю! — проревел он, обматывая цепь вокруг руки и дергая ее. Она не поддалась.

Тогда он отпустил цепь и взмахнул топором, как только один из рогаторуких воинов устремился к нему, вскинув клинок. Мечник упал, чтобы смениться другим. Вокруг Джерарда сомкнулись третий и четвертый. Остальные наступали им на пятки.

В тот же миг мелькнула тень, и в расклад ворвался Рэндом, правой рукой он сжал руку Брэнда, левой, как щит, придерживал перед собой кресло ножками вперед. Рэндом развернулся, ринулся на нападающих и, как таранящий баран, вбил кресло между ними. Те отпрянули. Рэндом поднял кресло и махнул им. Один страж рухнул на пол мертвым, поваленный топором Джерарда. Второй откатился в сторону, схватившись за обрубок правой руки. Рэндом выудил кинжал и оставил его в ближайшем брюхе, тут же раскроил креслом череп еще двоим и отогнал последнего. Как в кошмаре — пока все это происходило, — мертвец поднялся над полом и медленно поплыл вверх, намокая и сочась кровью. Тот, которого пырнули кинжалом, рухнул на колени, схватившись за рукоять клинка.