Чтение онлайн

Джулиэн поднялся на ноги, завершая беседу с Лльюилл. Он потянулся, кивнул ей и взялся разминать ноги, расхаживая по комнате.

— Корвин, насочинял ли ты для нас новых вопросов? — спросил он.

— Ни одного, который мне хотелось бы задать.

Джулиэн улыбнулся.

— Хочешь сказать нам что-нибудь еще?

— Не сейчас.

— Еще какие-нибудь эксперименты, показательные выступления, шарады?

— Нет.

— Хорошо. Тогда я пошел спать. Доброй ночи.

— Доброй.

Джулиэн поклонился Фионе, помахал Бенедикту и Рэндому, кивнул Флоре и Дейрдре, проходя мимо них к дверям. На пороге он задержался, обернулся и сказал:

— Теперь можете поговорить обо мне, — и вышел.

— Отлично, — сказала Фиона. — Давай. По-моему, это он.

— Почему?

— Я пробегусь по списку, субъективно, интуитивно и предубежденно, как и должно быть. По моему мнению, Бенедикт выше подозрений. Если бы он хотел трон, сейчас он уже владел бы им, путем прямого военного вмешательства. С океаном времен в своем распоряжении, он сумел бы организовать нападение, которое завершилось бы непременным успехом, даже при Папе. Он действительно так хорош, и все мы это знаем. С другой стороны, ты сделал слишком много грубых промахов, которые не сделал бы никогда, обладай ты полностью своими способностями. Вот почему я верю твоей истории, амнезии и всему прочему. Никто не стал бы ослеплять себя в стратегических целях. Джерард отлично держит курс на установку о собственной невиновности. Я почти уверена, что сейчас он наверху с Брэндом скорее по этой причине, чем из-за особого желания защитить Брэнда. В любом случае мы узнаем наверняка задолго до… или же получим новые подозрения. Рэндом был слишком на виду все последние годы, чтобы иметь возможность запустить всю махину событий. Так что он выбывает. О тех, кто более нежен: у Флори нет мозгов, у Дейрдре — кишка тонка, у Лльюилл — нет мотивов: раз она счастлива где-то там, но никогда здесь, а я, конечно, не повинна ни в чем, кроме злобы. Что оставляет нам только Джулиэна. Способен ли он? Да. Хочет ли он на трон? Конечно. Были ли у него время и возможности? Опять-таки, да. Он — искомый субъект.

— Убил бы он Кэйна? — спросил я. — Они были приятелями.

Фиона скривила губы.

— У Джулиэна нет друзей, — сказала она. — Его ледяная сущность оттаивает только при мыслях о самом себе. О, последние годы он казался к Кэйну ближе, чем к кому-либо. Но даже при этом… даже при этом Кэйн мог стать частью интриги. Притворяясь в дружбе достаточно долго, чтобы сделать ее достоверной, так чтобы его не заподозрили на этот раз. Я могу поверить, что Джулиэн способен на это, потому что не верю, что он способен на сильную эмоциональную привязанность.

Я покачал головой.

— Не знаю, — сказал я. — Его дружба с Кэйном блистала в мое отсутствие, поэтому обо всем я знаю из вторых рук. Все же, если Джулиэн искал дружбы, приближая кого-то к себе, я могу это понять. Они были до черта похожи. Я склонен думать, что дружба была настоящей, потому что не верю, что кто-то годами способен обманывать в дружбе другого. Если, конечно, второй — не идиот, каковым Кэйн вроде как не был. И… ну, ты говоришь, что доводы твои субъективны и полны предубеждений. Таковы же и мои. Просто ненавистна сама мысль, что кто-то — столь жалкий мерзавец, что таким вот образом использовал единственного друга. Вот почему мне кажется, что с твоим списком что-то не в порядке.

Фиона вздохнула.

— Для того, кто столько шатался повсюду, сколько бродил ты, Корвин, ты несешь явную чушь. Ты что, изменился за время долгой отлежки в том забавном уголке? Годы назад ты, как и я, увидел бы очевидное.

— Наверное, я изменился, раз эти вещи не кажутся мне больше очевидными. А не могла ли измениться ты, Фиона? Стать чуть циничнее, чем та малышка, которую я знал когда-то. Сказанное могло быть не очевидным для тебя, те же годы назад.

Она мягко улыбнулась.

— Никогда не говори женщине, что она изменилась, Корвин. Разве что к лучшему. Раньше ты об этом не забывал. Возможно ли, что ты — всего лишь одна из теней Корвина, посланная страдать и пугать всех ради него? А настоящий Корвин сидит где-то, потешаясь над нами?

— Я здесь, и я не смеюсь, — сказал я.

Фиона рассмеялась.

— Да, это так! — сказала она. — Я чуть не решила, что ты — не ты. Внимание, все! — крикнула она, вскакивая с места. — Я только что заметила, что этот Корвин не настоящий! Должно быть, это — одна из теней его! И тень призналась, что верит в дружбу, достоинство, благородство духа и все прочие штучки, что так и прут из популярных рыцарских романов! А я что-то знаю!

Остальные уставились на нее. Фиона опять рассмеялась, затем вдруг села.

Я услышал, как Флори пробормотала: «пьяна», и вернулась к беседе с Дейрдре. Рэндом сказал:

— Ну, тень так тень, внемлите ж теням, — и вернулся к дискуссии с Бенедиктом и Лльюилл.

— Видишь? — сказала Фиона.

— Что?

— Ты — иллюзия, — сказала она, хлопая меня по колену. — И я тоже, вот так. Сегодня плохой день, Корвин.

— Знаю. Я тоже чувствую себя дерьмово. Я думал, как хороша идея о спасении Брэнда. Не тут-то было: она сработала… И принесла ему до черта радостей.

— Не считая чуточки добродетели, что приобрел ты, — сказала Фиона. — Тебя не винят за то, что так получилось.

— Спасибо.

— Я уже верю, что и Джулиэна могла посетить славная идея, — сказала она. — Но не уверена, что мне придется по душе и дальше оставаться на ногах.

Я поднялся вместе с ней, проводил до двери.

— Со мной полный порядок, — сказала Фиона. — На самом деле.

— Точно?

Она коротко кивнула.

— Тогда увидимся утром.

— Надеюсь, что да, — сказала она. — Теперь можете говорить и обо мне.

Фиона подмигнула мне и вышла.

Я повернулся, увидел, что приближаются Бенедикт и Лльюилл.

— На боковую?

Бенедикт кивнул.

— Да, пора бы, — сказала Лльюилл и поцеловала меня в щеку.

— Это еще за что?

— За многое, — сказала она. — Доброй ночи.

— Доброй ночи.

Рэндом скрючился у очага, тыча кочергой в огонь. Дейрдре обернулась к нему и сказала:

— Не надо больше подкидывать дров только ради нас. Мы с Флори тоже уходим.

— О’кей, — Рэндом отложил кочергу и выпрямился. — Спите спокойно! — крикнул им вслед.

Дейрдре подарила мне сонную улыбку, Флори — нервную. Я добавил свои пожелания доброй ночи и проводил их взглядом.

— Узнал чего-нибудь нового и полезного? — спросил Рэндом.

Я пожал плечами.

— А ты?

— Мнения, догадки. Ни одного нового факта, — сказал он. — Мы пытались решить, кто мог быть следующим в списке.

— И?..

— Бенедикт думает, что это орлянка. Ты или он. Конечно, если только не ты стоишь за всеми интригами. Еще он полагает, что твоему приятелю Ганелону стоит смотреть себе под ноги.

— Ганелон… Да, это мысль… она должна была прийти мне в голову. По-моему, он прав и по поводу орлянки. Его чаша, может, даже и перевешивает, раз известно, что я настороже из-за попытки подставок.

— Я бы сказал, что теперь мы осведомлены: Бенедикт тоже настороже. Он ухитрился довести свое мнение до каждого. Думаю, что его пригласят на покушение.

Я хмыкнул.

— Что опять ставит монету на ребро. Полагаю, это все-таки орлянка.

— Он сказал точно так же. Естественно, он знал, что я все перескажу тебе.