Чтение онлайн

— Ну и зря, — пожал плечами я, запоминая сказанное, — чай — вещь. Может, привыкнешь ещё, Никанора-то ведь тоже не от молока все эти тридцать лет колбасило, распробовал же где-то.

— Б-р-р-р, — и Тимофеича передёрнуло, — чур меня, чур!

— Ладно, — улыбнулся я, глядя на этого убеждённого трезвенника, — поживём-увидим! Но вообще странно день сегодня начался — то одно пропало, то другое упёрли, вы меня хоть предупреждайте перед тем, как брать что-нибудь, хорошо? А то ощущения, честно скажу, не самые приятные. Получается, что вы мне одной рукой — князь, князь, а второй даже спрашивать не хотите.

— Так то ж не я! — горячо возразил мне Тимофеич, — один себя хозяином дома мнит, второй и есть сам дом, ну вот как с ними сладить? Но виноваты, да, ты уж не серчай, княже.

— Проехали! — махнул я рукой, старшина и в самом деле тут ни при чём, и с моей стороны будет по меньшей мере странно именно ему претензии высказывать, хочешь — наклонись к подвальному окну да и высказывай себе, и выслушивай ответное, но пока неохота что-то. И день хороший, и вроде для дела всё, ну как тут сердиться, ладно, чёрт с ними со всеми. — А у тебя как дела? Ну, в посёлке, я имею в виду.

— Хороши наши дела, — Тимофеич хоть и был на диво осторожен в словах, но тут прибедняться не стал. — Жизнь идёт, княже, всё своим чередом! Разве что уже через неделю-две придётся оборону посёлка крепить, супротив лесных-то, ну да теперь, с Амбой-то, куда с добром будем!

— И вот снова! — я укоризненно посмотрел на недоумевающего старшину, — что за лесные, зачем от них оборона нужна и, самое главное, почему я об этом ничего не знаю?

— Да-а, не бери в голову, — попытался успокоить меня Тимофеич, — каждый год одно и то же! Чуть холодать начинает, чуть от Амура стылым повеет, так нечисть лесная, мелкая, злобная и бестолковая, сюда прётся прямо-таки стадами! Ну, как пауки с многоножками по осени в тёплый дом лезут, вот и тут то же самое! Хорошие-то спать ложатся, до весны, а вот кому кровь живая нужна, те так не могут. Ну, кроме разве что самых больших и злобных, которые вот хотя бы свинью дикую догнать могут, тем в зимней тайге даже лучше. Мрак, холод лютый, а если ещё и ветер стылый воет — для них это прямо рай!

— И как же вы от них обороняетесь? — мне стало интересно, тем более что нечисти тут и своей хватает, нам чужая не нужна.

— А когда как! — и Тимофеич воинственно пристукнул кулачком по ступеньке, — иногда и колотим даже! Котов на них напущаем! А теперь Амбу будем! Ух, и полетят же клочки по закоулочкам!

— Может, какой-то другой способ есть? — спросил я, глядя на предвкушающего драку старшину, — ну, превентивный! Это ж вроде как теперь мои магические владения тоже, чего же вы их без меня защищать собрались?

— Конечно, есть! — уверил меня Тимофеич, — есть такой способ, да не один! И мы потом что-то обязательно да сделаем, но, ты уж прости меня, княже, это как раз такой случай, когда без Никанора ну никак. И сложно, и опыт нужен, и понимание, мы сейчас с тобой напортачим только. А брать тебя вместе с нами гнусь мелкую гонять — ты уж прости меня снова, но это тебе не по чину будет, мы и сами справимся, тем более с Амбой! Ты уж не лишай нас веселья, да и сплачивает это народы сии мелкие, так-то они скандальные, но не когда плечом к плечу встать нужно, а тут такой случай! Так что не убивай мне воспитательный процесс!

— Ну… — в чём-то я был с Тимофеичем согласен, — наверное.

— Вот выйдет Никанор, — вслух размечтался старшина, — очертим рубежи, межевых знаков понавешаем, да таких, чтобы пропустить никак было нельзя! Чтобы все их видели! Потом ещё прихватим лишнего обязательно, раньше это называлось — под помидоры, ныне же — создать буферную зону, но, как ни назови, без неё не обойтись тоже! А потом вы с ним колданёте так, что сотворится здесь, внутри, оазис тепла и света! Во границах огненных! Вот тогда и настанет благодать настоящая!

— Хорошо бы, — согласился я, добивая чай залпом, — ладно, на работу пора, и так обнаглел, раньше девяти из дому уже не выхожу.

— Ну, тебе ж не сено косить и не на рыбалку, — резонно заметил мне Тимофеич, — людям тоже время дать на проснуться надо, так что девять — оно и нормально, оно, я тебе так скажу, в самый раз даже.

На это я лишь пожал плечами и пошёл собираться, тем более что сегодня много везти мне уже было не надо, вчера основняк перевёз, теперь только по мелочи.

Я вышел на дорогу, поставил дом на охрану и поволок тачку вниз по линии, отчётливо ощутив, что сегодня, вроде бы, понедельник. Да нет, точно понедельник, вчера ж воскресенье было, а почему это чувствуется — так ведь жизни на дачах резко меньше стало.

Добрая половина населения уже умотала в город, по делам и на работу, а вторая половина просыпаться не торопилась, справедливо рассудив, что спешить им некуда.

Посёлок замер даже там, на первых линиях, чего уж говорить про наши, тут вообще как будто вымерло всё, и я топал по пустой дороге в полной тишине да полном безветрии и слышал только собственные шаги. Даже на главной улице, пронизывающей все линии, как кривая стрела, даже там никого не было, и я свернул на пятнадцатую, к дому Алёны, так никем и не замеченный.

И в калитку, что самое странное, потарабаниться мне пришлось, и открыл мне заспанный дядя Митя, оттащив в будку заспанную же собаку.

— А Алёна уехала, — с порога обрадовал он меня, — утром ещё, на первом автобусе! Ей вчера вечером, да ночью уже почти, с работы позвонили и вызвали, что-то там у них не клеится, значит. И бабуля тоже, но она по больницам, тут всё как обычно.

— М-да? — и я почему-то резко расстроился, и настроение ухнуло куда-то вниз, странно, не ожидал от себя такого. — Ну, что же делать. А приедет когда?

— Вечером, наверное, — пожал плечами дядя Митя, — часам к восьми-девяти, а то и к десяти, ехать-то из города долго. Но она со вчера наготовила нам с тобой, ты скажи, когда обед, а я достану.

— Ладно, — сказал я, загоняя тачку под навес, — и что она, каждый день так?

— Когда как, — начал уточнять мужик, — когда работы много, то может и в городе остаться, у родни заночевать, но это редко, раз-другой в неделю, обычно же да, мотается туда-сюда, но здесь многие так. И она позвонить тебе хотела, но ты ж своего телефона ей не дал!

— Записывай, — и я продиктовал дядя Мите свой новый номер, лучше поздно, чем никогда, но это я пролетел, да, — вдруг что!

— Записал, — уверил он меня и отправился во двор, по делам, а я остался в пустом доме один. И можно было спокойно приниматься за работу, но стало как-то не по себе, что ли, особенно мешала тишина, в которой каждый мой шорох становился неестественно громким, и потому мне пришлось заставить себя шевелиться, и я даже включил чужое радио на кухне, что висело на стене у холодильника, лишь бы только вырваться из этого тягучего, неприятного состояния.