Знак расставания
Шрифт:
— Я всегда знал, что из тебя выйдет толк, мой мальчик, — важно сказал он.
Эран подумала, что Бен сейчас стукнет отца кулаком, но вместо этого он поцеловал мать, и Рани, и даже Чанду, которая пришла с группой своих приятелей. Было много разговоров, все здание было наполнено шумом, ярким светом, предвкушением праздника. Когда Эран увидела программку на коленях у Дивы, она едва смогла сдержать себя:
— Ты прочитала? Ты знаешь, о чем опера?
— Да, мы все в курсе, но поклялись молчать… тебе понравится. Эран, я обещаю. Бен написал это специально для тебя! — сказала Дива.
Для нее? Но он ничего не говорил ей об этом, никак не дал понять, что опера имеет с ней что-то общее! Милый Бен, ну и дни рождения он ей устраивает! Эран повернулась, чтобы поцеловать мужа, и он взял ее за руку:
— С днем рождения, любимая!
И вот погасли огни, публика притихла, оркестр заиграл увертюру. Поднялся занавес, на сцене стояла молодая девушка.
Не очень молодая — это была уже взрослая женщина, которую грим делал гораздо моложе. Она стояла, опустив руки перед собой, в простом платье, одна. Она запела. Опера была написана по-английски, по крайней мере, будет все понятно.
— Плывут лодки, летят чайки, я полечу… — Женщина пела о горизонтах и расстояниях, о расставаниях… Эран подумала, что певица выглядит очень хрупкой и одинокой на большой сцене. Ей пришлось вести всю первую, очень важную, сцену одной.
Оформление сцены было не очень выигрышное — невыразительная вереница домиков на берегу моря, задник чем-то напоминал Данрасвей.
Данрасвей! Встревоженная, Эран подалась вперед, почти ничего не различая, чувствуя страшное волнение.
А меццо-сопрано продолжало звучать: девушка пела, что собирает вещи, уезжает, она прощалась со всеми, посылая залу воздушный поцелуй и убегая за кулисы. Она удалилась, на этом закончилось первое действие. Эран вцепилась в руку Бена, но не могла ничего сказать.
«О нет! О нет!» — стучало у нее в висках.
Новые декорации, разделенные на две части. На одной стороне — яркий дом, двое детишек, на другой — вид городского рынка. Героиня криками завлекает покупателей, она смеется и кокетничает с ними, пока рядом не останавливается и не заговаривает с ней высокий смуглый парень; его роль исполнял молодой тенор, о котором как-то рассказывал Бен. Они начинают свой дуэт, затем девушка умолкает, перебегает к детям, возвращается к парню в растерянности…
Затем следует их дуэт — такой страстный, надрывный! Эран была под таким же впечатлением, как будто слушала арию из «Ловцов жемчуга». Ее глаза наполнились слезами, когда она поняла, что сделал Бен! Сквозь застилающие глаза слезную пелену она видела, что герои поцеловались, покинули сцену, а затем побежали навстречу друг другу, чтобы поцеловаться еще раз, они прощались с трудом, не отпуская рук до последнего момента.
Должно быть, это продолжалось тридцать минут, а может быть, и тридцать секунд, прежде чем закончился первый акт. Опустился занавес — под бурные аплодисменты, которые были адресованы музыке и исполнению и не касались содержания. Но это было ее либретто, это об Эран они пели! Эран почувствовала, что вокруг нее все замолчали.
— Выпить бы, — брякнул вдруг Гай, и все резко вскочили и направились в буфет, оставив Эран одну. С Беном! После паузы он взял ее за руку, прикусив губу, и заглянул ей в лицо:
— Ты потрясена?
Эран безмолвно кивнула. Она не могла понять, зачем он это сделал, что произойдет дальше… Ее жизнь вовсе не была сюжетом для опер, и наверняка Бен не будет изображать, как этот тенор стал звездой? Как Эран помогала во всем, ее рабскую преданность? Она будет выглядеть полной дурой, а сам Бен самовлюбленным идиотом, когда публика поймет, что это все построено на основе их биографий. Они станут посмешищем для всего Лондона!
Он сжал ее руку.
— Пожалуйста, не паникуй! Все в порядке, все под контролем.
Но даже когда Бен говорил это, его глаза тревожно пробегали по лицам зрителей у нее за спиной, и Эран чувствовала, что вся ее жизнь сейчас раскрутится перед публикой, как кинолента. Ей надо было что-то сказать…
— M-музыка потрясающая! — пролепетала она.
Довольный, но встревоженный, Бен обнял ее за плечи, и они просидели так весь антракт, не обращая внимания на людской водоворот. Тхан и все остальные прошли мимо них на цыпочках, как испуганные кролики. Только Гай выглядел очень напыщенно и самодовольно, и Эран подумала, что знает почему: ему предстояло прославиться как стойкому приверженцу, ценителю и опоре молодого тенора. Эран мельком вспомнила, что когда-то давно ей говорил Бен — что он никогда не опорочит или не смутит своих родителей ни в одном своем музыкальном произведении.
Зрители расселись, и занавес снова поднялся. На сцене не было тенора, только меццо, но певица выглядела как-то по-другому, она изменилась. Стала старше? Началась очень красивая ария, в которой она поведала о своей большой любви к встретившемуся парню, о судьбе, которая разлучила их. Они поссорились, он покинул ее, она осталась одна. Эран ожидала, что сейчас луч прожектора оставит ее в тени и высветит фигуру молодого человека, который готовится выйти из-за кулис и появиться в центре всеобщего внимания.
Но тут героиня резко обернулась, сжимая руки в мольбе, и Эран увидела совсем другое — девушка была заметно беременна!
Эран показалось, что ее кресло исчезло, что она повисла в воздухе, без опоры под ногами!
— Что же будет, — пела девушка, — что же мне теперь делать? Он разлюбил меня, я одна. Я жду ребенка, я хочу его, и я рожу его, но кто же о нем позаботится? Я бедна, у меня никого нет в этой стране, я должна работать, а кто же присмотрит за младенцем? Кто будет воспитывать его, любить? — Это был дивный голос.
Декорации снова сменились, вновь появились домики над морем. В одном из них горел свет, в окнах были видны лица мужчины и женщины. Они пели о своем долгом бездетном браке, о страстном желании иметь детей.
Эран была ни жива ни мертва, словно ее тело рассыпалось на атомы.
В отчаянии героиня снова появилась на сцене, снова худенькая, с малышом на руках. Появилась и семейная пара. Девушка бросилась в объятия женщины: вы поможете мне? Мы были друзьями, когда я жила здесь: вы поможете мне? Вы возьмете моего младенца, будете любить и заботиться о нем так же, как заботились обо мне? Мучительно расставались они, давая друг другу обещания и клятвы.
Голос запел за кулисами. Голос тенора, отдаленный, но взлетающий до самых верхних нот, исполненный острой тоски и отчаяния. Я совершил ошибку, ужасную ошибку, я должен найти свою любимую. Где она, примет ли она меня, что я буду делать, если она не простит меня?
Медленно он появился на сцене, заметил девушку, радостно подбежал к ней. В это время пара с ребенком, которого он не увидел, удалилась, и вышел другой мужчина. С другой стороны сцены выступил баритон и направился к девушке.