Знак снежного бога
Шрифт:
Он в свое время многое выпытал у духов — в прямом смысле. И получил знания, которых не было ни у одного другого бога, даже у верховных. Вряд ли эти бестолковые порождения мира открыли бы этот секрет кому-то еще. Ему пришлось приложить немало сил к их убеждению.
Он научился убивать бессмертных.
В этом мире и впрямь не было ничего невозможного.
Но пока он заточен здесь, не имеет значения, знает он этот секрет или нет.
И вдруг обожженное, постоянно сгорающее и восстанавливающееся лицо поднялось над поверхностью магмы.
Он уставился пустыми глазницами в неожиданно высокий потолок, оплавленный жаром, в котором он плыл.
От неожиданности вдохнул в легкие, привыкшие к жидкому огню, горячий воздух, наполненный ядовитыми газами.
Эта новая боль едва его не доконала.
Он закричал — страшно, хрипло, обдирая и без того обожженные связки. В глотку начала медленно сочиться сукровица, заново забивая легкие. Оплавленные мышцы от напряжения стали лопаться, когда он судорожно дернул руками, пытаясь не то погрузиться вновь в жгучие глубины, не то вырваться из них… Он беспомощно барахтался в жидком огне и кричал от боли, к которой, как он думал, давно привык.
Он даже не знал, что этот крик услышат.
Ланеж, только-только спрыгнувший с Северного ветра на границе южного рубежа, замер на миг.
Что-то изменилось. Что-то неуловимое, пугающее пронеслось дрожью по спине. В воздухе пахнуло тревогой, отголоском беды…
Но через несколько мгновений все вернулось на свои места.
Будто ничего и не было.
Снежный бог чуть нахмурился. В этом ощущении было что-то знакомое, но что именно — он никак не мог уловить, слишком уж мимолетным оно оказалось.
Может, где-то на миг нарушилось равновесие, а затем восстановилось? Какой-то бог вспылил, призвал излишек силы в мир, а затем поспешно взял себя в руки? Такое бывает не так часто, но порой случается… отсюда и ощущение, что нечто подобное он уже испытывал?
Тревога пошла на убыль — тем более что вокруг воцарилась свойственная югу безмятежность.
Вот и хорошо.
Он привычно сосредоточился.
Почти весь выпавший снег растаял… Рановато.
Надо исправлять то, что он наделал своим внезапным отъездом.
Глава 4
Чем дальше к югу, тем больше уходил вперед Фтинори, осенний бог, увеличивая разделявшее их расстояние. Так было всегда — и это логично. Осень здесь долгая, благодатная. Зима — короткая, мягкая. И теперь шел последний день пребывания снежного бога на юге — на рубеже, дальше которого он уже не заходил.
Ланежу нравилось здесь, хотя всегда было немного странно засыпать белым яркую траву, которая, несмотря на усилия Фтинори, лишь самую малость тускнела к его появлению. На севере снег ложился пушисто, густо, тепло, превращая мир в серебристую пустыню, где дремала жизнь. Здесь — лишь успевал припорошить сочные стебли. Даже во время мелких, неуверенных снегопадов (лютовать здесь было ни к чему, сила зимы в такой дали от севера ослабевала) и холода, который Ланеж неизменно приносил с собой, в воздухе витали запахи пряностей и фруктов, земли, моря… Оно, кстати, оставалось спокойным (осенние шторма успевали стихнуть, до весенних еще было далеко). Даже листва облетала далеко не вся. К примеру, эти деревья ухитрялись часть листьев сохранять до последнего… Как и плоды.
И снова та же навязчивая идея.
Ланеж в очередной раз помедлил, не спеша ей поддаваться, но при этом не в силах уйти. Он чувствовал, что своим нынешним капризом переступает черту, которую сам провел для себя.
Снова смерил взглядом спелые оранжевые плоды на ветвях.
Он прекрасно знал, что это такое и почему люди их так ценят — то самое многогранное и непонятное лично ему понятие вкуса. Вряд ли его наликаэ, никогда не бывавшая даже в других городах, не то что в других странах, когда-либо пробовала нечто подобное… Да если и пробовала даже — кому из смертных будет неприятно получить гостинец с юга?
Но оставался животрепещущий вопрос: как она воспримет появление такого подарочка? Его-то из воздуха «случайно» на макушку не плюхнешь…
А, к Хаосу все. Если передумает или не найдет способ — просто не будет дарить. Заморозит и украсит свои чертоги яркими рыжими фруктами.
Ланеж без проблем достал коробку — позаимствовав ее у торговца на рынке. Оставил небольшой серебряный слиточек на ее месте. Еще не хватало, чтобы потом сказали, будто бог что-то украл у смертного!
И решительно полетел на крыльях мелкой пурги к огромной роще, с деревьев в которой еще не успели собрать урожай спелых ярко-рыжих плодов.
На юге всё — даже цвет и форма фруктов — напоминало о солнце. Что этих, ярко- оранжевых с коричневыми прожилками, что тех, под тонкой шкуркой делившихся на сочные дольки.
Можно было призвать силу. Стужа сковала бы плодоножки, они бы обломились сами, а там плоды подхватил бы ветер и упаковал в коробку… Но это уже не то.
И Ланеж бережно, старательно сдерживая силу, так, чтобы — не приведи Хаос! — не побить морозом фрукты, принялся срывать их с дерева и медленно опускать в коробочку, перекладывая листьями.
С верхней ветки свесился забавный дух, отвечающий за опадание листвы, круглыми глазами наблюдая за богом великого Севера.
Люди думали, листья с деревьев облетают сами собой, под порывами осеннего ветра… им было невдомек, что на самом деле трудолюбивые миниатюрные духи осени старательно обрывают листочки, сколько успевают, пробегая по веткам следом за своим богом. Наблюдать за их работой было забавно. Маленькие, юркие, пушистые, пускают листья по ветру, иногда осыпая ими малышей или украшая волосы девушкам… Добродушные, в отличие от самого Фтинори.
В больших зеленых глазах мелькнуло любопытство, и листовик, подумав, одним движением стряхнул две горсти зеленых листьев на Ланежа.
Снежный бог только погрозил проказнику пальцем. Теоретически это духи из свиты Фтинори. Практически — они нередко отставали и продолжали работу после прихода зимы, а потому и он имел право ими распоряжаться. Особенно здесь.
Дух заискивающе улыбнулся — из-под тонких губ мелькнули острые зеленые зубки — и что-то виновато прострекотал.
Ланеж вытащил из белоснежных волос, сегодня заплетенных в тонкие косы, скрепленные лентой на макушке, запутавшийся в них темно-зеленый лист с вкраплениями рыжего.
Никто не знал почему, но свою истинную сладость крупные оранжевые плоды обретали только после того, как устанавливались суровые для этих мест морозы.
Ланеж тихо хмыкнул.
И впрямь смешно, наверное — снежный бог сам, с сосредоточенным и серьезным лицом осторожно обрывает фрукты с деревьев…
Листовик снова фыркнул и сбросил сочный спелый плод сверху. Ланеж легко его поймал, даже не успев удивиться. Поразмыслил, глядя вверх на явно довольную собой мохнатую тварюшку, после чего положил подарок листовика в коробочку и закрыл крышку.