Чтение онлайн

– А может и не ваша, а какая-нибудь третья развилка будет?
– устало ответил Брайан и выругался, отведя душу.
– Накрутило так, что никоим образом не разберёшься.

После этого он помолчал, опростав чашку с вином. Грауль же к спиртному так и не притронулся, потягивая горячий чай с мёдом.

– Ну а что народ, стрельцы?
– спросил, наконец, Белов, находившийся под сильным впечатлением от новостей.

Ещё бы - устоявшаяся было картинка начала размываться. Понятный первоангарцам мир резко начал меняться, оставляя их без одного их самых главных факторов превосходства - послезнания. К самому дальнему от Енисея радиопункту, устроенному в Тобольске, в доме купца, знавшего Кузьминых ещё по Москве, уже устремились гонцы от Грауля с важными сведениями из столицы. Руководителям сибирского социума, формируемого на берегах Ангары и Амура, было о чём теперь задуматься. Сам же Павел решил съезжать из Москвы, до поры, ибо в городе становилось слишком опасно - по Варварке, где стоял Ангарский Двор, пока по ночам, но уже начинали появляться непонятного рода лихие людишки. Не ровен час... А на Эзеле спокойно.

– Народ пока не буйствует, но стрельцов стало заметно больше. А вообще, назревает нечто, как пить дать, - отвечал Грауль.
– Все пока ждут, выкарабкается ли Алексей или умрёт.

– Смута, почитай, только вчера закончилась! А ежели сызнова она, проклятая, учинится?
– помотал головой Савелий Михайлович и воздел вверх руки.

– Потому и решили к Тимоше ехать, - подал вдруг голос Михаил Кузьмин.
– Нешто он не приютит?

Покуда басовито гудели Кузьмины, Брайан пододвинулся к Павлу:

– А кто он такой, этот Борис Морозов?

– Очень богатый и влиятельный при дворе человек. А если ему и тут удастся женить Алексея на Милославской, а потом и самому взять в жёны сестру царицы, то почитай второе лицо на Руси будет. Вроде человек с головой, умный и интересующийся. Но опять же...

– Выживет ли Алексей?
– проговорил Белов и нарочито медленно потёр виски.
– Ещё что о нём известно?

– Его стараниями в Москве случился Соляной бунт. В сорок шестом, то есть в следующем году он резко поднимет налоги на соль, основной консервант продуктов, вот народ и взбунтуется. Когда он примет это решение теперь - неизвестно, однако ясно, что при ведущейся страной войне любая казна имеет свойство стремительно пустеть.

Недолго послушав встрявшего в разговор купцов князя Бельского, Брайан потянулся к кувшину с вином. Налив себе чашку, он только успел схватиться за неё, как услышал жёсткий, с холодцой, голос Грауля:

– Оставь-ка это пойло! И отойдём в сторонку.

Павел увлёк Белова к мутному оконцу и, глядя эзельскому наместнику в глаза, проговорил:

– В Новгород через осаждённую ещё Нарву на днях прибыло шведское посольство, они будут добиваться мира с Москвой. На Эзеле, насколько я понял, переговорщиков не было?

– Нет, - выдохнул наместник островов.
– Это что же, сепаратные переговоры, в обход датчан?

– Да, - кивнул Павел, его глаза превратились в щёлочки, недобро смотрящие куда-то в сторону.
– И в обход тебя. Те, кто сейчас у власти в Кремле вполне могут нас сдать, как разменную монету.

– Вот чего, - пробормотал Белов понуро.
– Корабли шведские на Ригу ходят часто, но до нас им, похоже, сейчас просто дела нет. А коли будет?

– Ты духом-то не падай!
– товарищ хлопнул его плечу.
– Кстати, я тебе официальный приказ привёз. Ты теперь воевода Моонзундский, потом повесишь его в своём кабинете на стенку в рамке под стекло!
– натужно рассмеялся Грауль.

– Лучше бы пушек привёз, - буркнул новоиспечённый воевода.
– Коли такие дела у нас назревают печальные.

– Пушки тебе должен будет Датский батальон Саляева сдать. А я тебе винтовки привёз, боеприпасы, да ещё кое-что по мелочи. Бельский обещал людьми помочь, переселенцев из Пернова направлять.

– Немцев?
– махнул рукой Белов.
– У меня их и так навалом.

– Русских, Брайан, русских, - улыбнулся Грауль.
– А что тебе немцы поперёк встали?

– Извини, герр Пауль!

– Ладно, тебе надо до конца весны дотянуть, когда Саляев свою кампанию закончит, - вздохнул Павел.
– Ладно я спать буду. А с Бельским завтра переговоры будем вести - сегодня он разговаривать о деле не станет.

На самом деле приезд перновского воеводы князя Бельского в Вердер был тайным, с собою он взял лишь два десятка воинов-земляков, которым безмерно доверял ещё со Смоленской войны с ляхами. Сам князь Никита Самойлович считал для себя весьма полезным знакомство с людьми Рурика Сибирского. А после того, как его полковник всего лишь за несколько дней взял невские крепости Орешек и Канцы, да ушёл к Сердоволю, походя заняв полуразрушенную Корелу, уверенность его лишь укрепилась. Весть оную доставил ему человек Афанасия с берегов Ладоги, в письме же Ефремов восторженно описывал победы, которые дались удивительно малой кровью. За всё время лишь трое стрельцов погибло под Канцами, в посаде, да с десяток получили ранения и двое пораненных стрельцов оставили у корельского старосты. А ангарцам и вовсе убытку не было. С тем оружием, что имелось у сибирцев, возможно дела великие учинять и потому Бельский с радостью великой принял приглашение остановившегося в Пернове ангарского посла в Москве сопроводить его до Вердера, да поговорить там о делах насущных.

На следующий день, когда Грауль и Белов, ранним утром уехавшие на санях осматривать остров, возвратились к обеду обратно, то воеводу Бельского они застали в зале. Никита Самойлович сидел в креслице у разгорающегося огня камина и, прищурив глаза, смотрел на огонь. Укутавшийся в свою шубу, он молча потягивал из чашки горячий, исходивший паром и пахнущий чесноком, куриный бульон. Михаил Кузьмин играл с маленьким сыном в другом углу помещения. Савелий Игнатьевич, верно, ещё спал.

– День добрый!
– Павел пожал мужчинам, привыкшим уже к этому ангарскому обычаю, руки.
– Привет Глебушка!
– сынишку Кузьмина Грауль потрепал по светлым вихрам.

– После обеда мы к Тимофею поедем, Павел?
– спросил Михаил.

– Да-да, уже скоро, - ответил за товарища Белов.

Купец тут же пошёл наверх - поднимать родню, Глеб со смехом обогнал отца и устремился по лестнице первым. Вскоре на втором этаже застучали двери и затопали ноги - люди собирались к последнему переходу в их неблизком пути из Москвы. Ангарцы же присели поближе к огню, негромко переговариваясь. Грауль убеждал Брайана не усложнять строительство укрепления близ самого узкого места, где пролив отделял остров Вердер от побережья.

– Достаточно небольшого каменного форта с пушками и нескольких люнетов, Брайан!
– говорил Павел.
– Большего не нужно, это будет потеря времени и сил. Крупного отряда шведы против этого несчастного островка не бросят, а от мелкого отобьёшься стрелковкой.

– Бросят ли? А Россия разве не займёт эти земли?
– удивился Брайан.
– Я хотел восстановить замок...

– Лучше построй военное училище на Эзеле для молодёжи, - предложил Грауль и после некоторой паузы продолжил:

– А что насчёт Руси... Эстляндию шведы просто так не отдадут. Только после успешного для Москвы заключения мира можно быть уверенным в том, что твой тыл прикрыт. А пока - строй форт и забудь о замке.

– Чуден говор ваш, будто бы немцы по-нашему разговаривают, - усмехнулся вдруг Бельский, с гулким стуком поставив пустую чашку на стол.

Потягиваясь, он неторопливо прошёлся вдоль стола, словно раздумывал о чём-то.

– Гляжу я на вас, да на деяния ваши и удивление моё становится безмерным, - говорил воевода, глядя куда-то в сторону.
– Будто иные вы люди, не от мира сего. Будто сверзились откуда-то к нам. Но зачем, для какого дела?
– он повернулся и внимательно посмотрел на поражённых его словами товарищей.