Чтение онлайн

'Ты живой или дух бесплотный?'

'Живой, живее тебя буду' - отвечает, а сам смеётся. И, правда, морду отъел, не узнать. Говорю:

'Дай тебя пощупаю, вдруг ты неживой?'

'Сейчас как дам в нос по старой памяти. Ишь чего вздумал! Щупать. Я тебе чай не девка на сеновале, чтобы меня щупать' - И как хлопнет меня по плечу, а рука-то у него тяжелая! Тут уж я и понял, что живой Егорка-то. Не мерещится мне, значит. Ну, разговорились, стало быть, про житьё-бытьё наше грешное. Их оказывается и вправду в дальние земли отправили. Думали на погибель гонят, а оказывается, почти в рай попали.

– Живут люди там - после некоторой паузы, Кузьма махнул рукой куда-то в сторону.
– На восходе. В землях дальних. Вот к ним их и везли. А те встретили их приветливо. Кормили хорошо, хворых лечили, сразу избы всем дали, земли сколько хочешь. Зерна на семена и на прокорм. Корову и лошадь, и все задарма. Одежонку справили. Вот оказывается, как бывает!

– Ох!
– поморщился Прохор - Ты кому веришь? Егорка, верно, сбёг по дороге, да и пристал к разбойным людям. А теперьразным дурням, вроде тебя, рассказывает свои небылицы. А ты уши-то и развесил. Донести на него надо в тайный приказ. Там пусть разбираются.

– Я чай не дурнее других-то буду, буркнул, обидевшись, Кузьма.
– Тоже ему сперва не поверил. Где это такое видано, чтобы мужику просто так все давали. А он говорит, что не просто так. Потом платишь частью урожая, да кой-какую работку исполняешь.

– Так оно и у нас также. Стоило к черту на кулички лезть, чтобы подати платить - любопытство внутри Прохора боролось с недоверием, и недоверие пока побеждало.

– Там подати меньше, намного. И десятину они не платят, - возбуждённо убеждал его Кузьма.

– Как не платят? А вера у них какая - басурманская?

– Вера у них наша, правильная - православная, и храм есть, и поп есть. Только попам там власти не дают.

– Это правильно, - крякнув, кивнул Прохор.
– На кой она им?

Кузьма, окрыленный этой фразой, продолжил - Правит там князь Сокол. Страна зовется Ангария, а сами они ангарцы. Егорка говорил, что все хорошо, но поначалу все странно было: и что землю дают, и подати маленькие, а еще они всех детей грамоте учат. Корабли у них сами плавают, без весел и паруса. Девки их, как ребята, в портках ходят. И все в сапогах, главное. Народ, конечно, в лаптях шмыгает, а вот если ехать куда, или военному делу учится - всем дают одежку хорошую и сапоги новые. Егорка тоже был одет не по-нашему и в сапогах. А сапоги справные.

– Видно богато они там живут, если даже Егорке сапоги задарма дали, - ситуация все больше и больше начинала занимать Прохора. Он уже думал о том, как на этом можно заработать.

– Вот и я тоже так мыслю. Егорку они воинскому делу учить начали. Он к этому способный очень оказался.

Хозяин прервал гостя практически на полу слове:

– Обожди-ка, ты сказал, что с Егоркой в монастыре свиделся? А какого лешего он там делал?

– Так они к отцу Серафиму приезжали. Икон купить и книг церковных, утвари всякой для храма. Мне это Андрей сам сказал.

– Какой - такой Андрей?
– Прохор чуть не подпрыгнул от неожиданности.

– Андрей - это их главный. Толи воевода, толи голова приказа. Я так и не разобрал. Но то, что он не простой дьяк - точно. Птица важная. Боярин, наверное. Егорка ему даром, что в рот не смотрел. И главное, что не со страхом, а с уважением.

– Ну, а дальше что было? Рассказывай, не томи душу!

– Не нукай, не запряг, - Кузьма почувствовал, что Прохор просто сгорает от любопытства, и теперь отыгрывался за прошлое пренебрежительное отношение к себе. Он с важным видом почесал худой живот, как бы намекая на обед, посмотрел по сторонам, и не спеша, продолжил свой рассказ:

– Так вот что я там говорил-то?

– Про Андрея, - хмуро уточнил Прохор.

– А, ну да. Андрей мне и сказал, что они сейчас ищут хороших мастеров. Особенно плотников и каменщиков да кровельщиков.

– А тебе-то с этого что? Ты же монастырский теперь.

– Был монастырский, а стал вольный!
– гордо заявил Кузьма.

– Вот тебе раз!
– опешил Прохор.
– А как же ты выкупился?

– А за меня Андрей долг уплатил. Отец Серафим, конечно, по началу даже разговор вести об этом не хотел. Мол, книгу долговую искать надо, а когда найдут не известно. Но Андрей к приказному голове сходил, тот посмотрел в своих книгах, а там все записано. Он за меня долг отдал, и стал я свободным.

– Ну, и ты пришел ко мне в артель проситься?

– На кой ляд? Я по делу к тебе пришёл. Сам-то я с семьей в Ангарию поеду. Они несколько крепостей заложили, так что работы мне там много будет. И платить будут хорошо.

– А мне то с этого, какой прок, что ты сюда-то пришел?
– Прохор нутром чуял, что-то Кузьме нужно и нужно очень сильно. Иначе тот не пошел бы к нему.

– Тебе прок есть. Люди нужны мастеровые. Вот пришел к тебе за советом.

Как только хозяин понял, что от него нужно, он тут же начал поворачивать оглобли в нужную ему сторону.

– Что я могу сказать. Пришел ты правильно. Лучше меня мастеровой люд тут никто не знает. Да и слово мое пока в цене, и в цене хорошей. Когда ты с этим Андреем говорить будешь?

– Сегодня буду. Они уезжают скоро. Долго сидеть тут тоже не будут.

Прохор решил сыграть в свою игру:

– Ты, Кузьма, передай этому Андрею, если ему люди мастеровые нужны, то я смогу помочь ему в этом деле. А лучше, так веди меня к нему. Там и сговоримся.

– Может для порядку обедом сперва угостишь?
– прищурился Кузьма, усмехнувшись.

Верхний Амур. Умлекан-Албазин. Июнь 7153 (1645).

Первый более-менее крупный населённый пункт на Амуре - городок Умлекан после мрачного Нерчинска показался Стасу довольно симпатичным. Слишком симпатичным, до скукоты. В похожем же, по словам отца, на трудовой лагерь Нерчинском поселении можно было поглазеть на грязных и усталых пленных маньчжур, на поверку оказавшихся китайцами, монголами и кем-то ещё, когда те брели до своего барака в окружении молчаливых казаков и бурят. На рудоплавильные печи, чей дым только добавлял мрачности этому месту, окружённому рекой и высокими сопками. В Умлекане всё оказалось стандартным - как на самой Ангаре. То же картофельное поле у границ начинающегося близ самого посёлка, окруженного, где частоколом, а где глухими стенами домов. Въезжаешь в ворота, по разным сторонам которых стоит по небольшой наблюдательной башенке с переходом между ними, и попадаешь на прямую улицу, ведущую к центру, своего рода мини-кремлю. Там находилась резиденция даурского князя Ивана - номинального главы края, но без особенных полномочий. Главной его задачей было склонение колеблющихся амурских князьков к принятию подданства Сибирской Руси. Он полностью понимал роль, отведённую ему ангарскими пришельцами и, похоже, смирился с нею. Благо работа его продвигалась весьма успешно. Отец успел немного рассказать Стасу об этом человеке, что стал первым из амурцев принявших сторону Ангарска. Как бы то ни было, гостей он принял с видимой и откровенной радостью. Однако вновь рассматривать мастерские, где с десяток мастеров выделывают кожи или хлев, где отец похлопает очередную бурёнку по шее и покивает, улыбаясь местным крестьянам, молодцы мол, а что у вас ещё интересного?

Стас же места себе не находил, желая поскорее попасть в Албазин, где скоро должны были спустить на воду корпуса двух корветов. Ему хотелось увидеть 'Воеводу' и 'Посадника' ещё на стапелях. Мирослав Радек, лучший друг Стаса, маялся тем же ожиданием. Конечно, они уже видели спуск на воду пароходов, сборку на них машин, и прочее, но тут был уже совсем иной масштаб. Это были не речные корабли, а морские - на них ангарцы смогут выйти из широких берегов рек, ставших теперь для них слишком тесными!