Чтение онлайн

Наконец путники, еще более исцарапанные и взъерошенные, чем прежде, спустились в низину и побрели к озеру, с трудом выдергивая ноги из мокрой красноватой глины. Коровы безразлично поглядывали на них, фыркая и пощипывая редкую жухлую травку, с холмов на озеро спускался прозрачный осенний туман, незримо сближавший Истинный и Иной миры.

Чем ближе они были к деревне, тем заметнее нервничал Физерд, то и дело дергавший лямку от сумки на своем плече, Нэи и Аскелю же близость желанной цели и – возможно – теплого безопасного ночлега наоборот придала сил. Однако у самых ворот в деревню их поджидала неожиданность. На самом деле ворот как таковых не было, только две горстки жердей, расположенных на некотором расстоянии друг от друга, и между ними – свободное пространство, где они должны были находиться. И на этой площадке с воображаемыми воротами лежали три огромных серых камня. Вернее, в сумерках сперва казалось, что это только валуны, но вблизи они оказались гигантскими серыми птицами, устроившимися в ямках на дороге. Они преспокойно пощипывали травку, попутно выковыривая что-то в глине, время от времени кося на путников недобрыми янтарными глазами.

– О, Акрана, – вырвалось у Нэи.

– Вот так куры! – покачал головой Аскель, испуганно отступая назад. – Чем это они их кормят?

– Я знал, что земляные города сторожат чудовища, – севшим голосом проговорил Физерд. – Что это вообще такое?

– Мне кажется, я где-то таких видел, – сообщил Осколок Тьмы. – Но может, и нет.

– И как нам с ними себя вести? – спросила его Нэи.

– Не знаю, – пожал плечами обращенный. – Я сказал, может, нет…

– Говорят, эти чудовища пожирают людей воздушных и огненных знаков зодиака, – дрожащим голосом проговорил Физерд. – Проглатывают целиком, так что никто потом не знает, куда делся съеденный…

В этот миг их накрыла черная тень еще одной птицы. В полете она казалась совсем огромной, больше тех, что лежали на земле. Издав хриплый свист, существо опустилось на землю перед чужаками, однако нападать оно не спешило.

– Пока не похоже, чтоб они кого-то хотели проглотить целиком, – заметил Аскель. – Да и по частям тоже…

В этот миг птица подалась вперед и, разрывая землю огромными лапами, двинулась прямо на Физерда. Нэи отшатнулась в сторону, утягивая за собой брата, Осколок Тьмы нервно дернулся, но замер на месте, не торопясь спасаться бегством. Птица, продолжая преследовать в панике рванувшего в сторону Физерда, ухватила клювом его дорожную сумку и удовлетворенно потянула на себя.

– Эй! – крикнул юноша, цепляясь за лямку – с сумкой ему расставаться не хотелось. – А ну, отдай!

Наконец, птица одержала верх и удовлетворенно принялась толкать клювом добычу, переворачивая ее с боку на бок. Другие птицы поднялись со своих мест и приблизились к первой, заинтересованные расправой над сумкой. Сам Физерд, как представитель воздушной части зодиакального круга, их не очень волновал.

– Может, у тебя там еда? – спросила Нэи, подходя ближе.

– Точно, у тебя оставалось копченое мясо, – сказал Аскель, выворачиваясь из-под руки сестры, обхватывавшей его плечи.

– Еда, – проговорил Физерд, скорбно взирая на птичью возню.

– Ну, зато дорога освободилась, – спокойно пожал плечами Осколок Тьмы. – Мы можем пройти.

– Слушай, я, конечно, понимаю, что тебе без разницы, но я должен ее вернуть, – раздраженно отозвался юноша.

Некоторое время Физерд ходил вокруг птиц кругами, еще некоторое время он пытался протиснуться между пушистыми серыми боками и достать сумку, а потом он нарезал петли, разбрызгивая вокруг себя комья глины и мутную воду, в попытках убежать от двух самых бойких недругов. Аскель хохотал над ним от души, поглаживая бок другой, более спокойной птицы, которая ничуть его не боялась. Нэи поняла, что они совсем ручные. Наконец, юноша выпотрошил всю еду из изрядно потрепанной сумки и, оставив сбежавшихся птиц трапезничать, отошел подальше.

В деревню они вошли беспрепятственно. Под вечер здесь было очень пустынно, только в темноте желтыми прямоугольниками горели окна в домах, выдавая человеческое присутствие. Сообща они решили отправить Нэи выяснять у местных, где в их деревне ведьма – на эту роль кроме нее больше никто не подходил. Аскель ворчал, что они вновь пришли в место, где ему не рады. Физерд пообещал, что если ведьмы здесь не найдется, то он сводит их всех на экскурсию в какой-нибудь огненный город, и тогда-то тот отыграется. Осколок Тьмы фыркнул, что ни в какие огненные города он не пойдет, и завязалась перепалка, сопровождавшаяся бурным обсуждением недостатков тех или иных знаков зодиака. Вернее, бурно обсуждал Физерд, а Осколок Тьмы в основном молчал, зато так выразительно, что молчание это оскорбляло вернее всяких слов.

Нэи, отправившаяся выяснять более важный вопрос, ничего этого уже не слышала. Она взошла на крыльцо первого попавшегося дома, и дверь ей открыла полная светловолосая женщина, торопливо вытирающая мокрые руки о подол юбки. Нэи как можно вежливее спросила о том, где в их деревне живет ведьма, и женщина торопливо объяснила ей дорогу, глядя при этом на девушку с неподдельной жалостью. Под конец она попыталась зазвать Нэи пообедать, но та отказалась и торопливо убежала, сгорая от стыда.

Когда девушка вернулась, все уже успокоилось: Физерд перестал ругаться, Осколок Тьмы все еще молчал, но уже не так выразительно, а Аскель скучающе нарезал круги вокруг них, пиная носком ботинка камешки.

– Нам следует идти в самый конец деревни, – сообщила девушка. – Нам нужен дом на отшибе.

Физерд на это фыркнул:

– Неудивительно, где еще селиться ведьме?

Они двинулись вперед, и Нэи думала о том, что и их сгоревший теперь дом тоже был на отшибе. Многое она бы отдала, чтобы вновь оказаться там, в недружелюбной водной деревне, не тронутой еще огнем, спорить с братом и бояться разве что гнева Селлы, слишком доброй, чтобы злиться по-настоящему.

Дом они нашли без труда, и он был до того похож на их с Аскелем дом, что Нэи стало не по себе. Но, приглядевшись, она поняла, что он меньше и построен, похоже, не очень давно – доски и бревна, из которых дом был сколочен, оставались еще светлыми, и краска на них не успела толком облупиться.

Над самой дверью, под козырьком, защищавшим крыльцо от дождя, висел фонарь, здесь же крепилась сухая веточка физалиса – эти же цветы в обилии росли перед крыльцом – а на дверь была прибита табличка, коротко гласившая "Лавочка".

Аскель, взлетевший на крыльцо прежде всех, постучал в дверь, так, что табличка закачалась, и напряженно уставился перед собой. Нэи ощутила, что тоже нервничает. Она мало знала про ведьм – в основном, слухи, что распускали лекари, которым ведьмы сокращали заработок одним своим существованием, да редкие рассказы Селлы. В сплетнях лекарей говорилось, что все они – носатые беззубые старухи, знающиеся с самыми гнусными из существ иного мира, устраивающие раз в год весьма своеобразные праздники на Лысой горе.

Ведьмы в историях Селлы были разными. Как самые обычные люди, хотя и обладали страстью к разным своеобразным штучкам, вроде навешивания где попало веточек физалиса. Тем не менее, чего ожидать от ведьмы, Нэи все равно понимала плохо. Граноенмару она видела только раз в своей жизни, и вдруг та не узнает ее, не поверит им или… Додумать она не успела. За дверью послышались ленивые шаркающие шаги, а потом раздался голос:

– Лавочка работает до семи! Читать умеете? Приходите завтра.

– Здесь не написано время, – крикнула в ответ Нэи. – И это очень срочно!

– Как это не написано? Опять дети оторвали? Ну я им!..

Снаружи послышался звук отпирающегося замка, потом дверь отворилась, выпуская на волю прямоугольник золотистого света. Нэи взглянула на ведьму и приоткрыла рот в изумлении. В дверях стояла Акрана. Это точно была она, потому что ее волосы были сделаны из пламени. Ярче цветков физалиса, ярче окон, горящих во тьме, ярче фонарей; рыжие-рыжие, пряди были такого насыщенного яркого цвета, что смотреть на них оказалось больно. Голова девушки казалось объятой веселым огнем. В этих искристых волнах, как чудесный корабль, колыхался единственный цветок физалиса. Нэи растерянно подумала, что с такими волосами свет вообще зажигать не обязательно. Наконец, наваждение спало, девушка с большим трудом оторвалась от разглядывания волос и принялась рассматривать их обладательницу, которая, вообще-то, в остальном не то чтобы сильно походила на Богиню Янтарного Солнца. Это была юная девушка, немного постарше Нэи, низкого роста и крепкого телосложения, одетая в зеленую рубашку с очень широкими рукавами и юбку, натянутую поверх штанов. Лицо у девушки было круглое, все усыпанное веснушками, нос походил на картофелину, а небольшие светло-карие глаза казались рыжими от света и бликов, отбрасываемых волосами. И ее совершенно точно звали не Граноенмару – девушка ни капли на нее не походила, ни внешне, ни по возрасту.