Чтение онлайн

– Инструкция категорически запрещает брать на борт людей, не являющихся служащими компании. Пункт шестнадцать раздела три запрещает всплытие вне зоны разгрузки при наличии на борту ценного груза. Пункт…

– Бортжурнал. Запись, – чеканит Джек в ярости. Ноздри его раздуваются. – Бортовое время двадцать один ноль пять. Пилот Джек Блейн принимает исключительное командование согласно Имперскому Уложению о поиске и спасении на море. Под свою ответственность принимаю решение о спасательной операции. Малое судно «Малек» терпит бедствие, координаты…

Наконец, я умудряюсь завернуть Мишель в оранжевый жилет. Схлопываю липучки на ее груди. Одежда тянет меня ко дну. Пологие волны норовят растащить нас.

– Откинься затылком на подголовник. Не делай резких движений. Отдыхай. Силы береги, – советую ей. Она послушно расслабляется, запрокинув лицо.

– Не бойся. Что-нибудь придумаем, – лихорадочно бормочу, озираясь. Быстро темнеет. Надо успеть найти что-нибудь держащееся на плаву, кроме того обломка, что достался мне от Мишель. Надолго меня не хватит. Может, повезет, и мы состряпаем подобие плотика из пары-тройки вещиц, что остались от «Малька». Если получится, то на нем и лежать по очереди можно будет. Вокруг, как назло, ничего не видно. То немногое, что осталось на поверхности, волны уже раскидали. Хотя нет. Вот что-то белеет. Осторожно гребу, взбираясь навстречу волне. Канистра. Едва держится на плаву. Что-то есть внутри. Вылить. Получится поплавок. Стоп. Вдруг там вода? Без воды нам труба. Я слишком хорошо помню, что со мной было, когда я остался в открытом море без воды. Гребу назад, к Мишель. Несколько раз с головой погружаюсь в волну – чертова канистра никак не желает держать мой вес. Отфыркиваюсь горькой водой.

– У нас есть вода. Теперь мы сможем долго продержаться. Не бойся. Нас кто-нибудь подберет.

Мишель не отвечает. Ее лицо смутно белеет в полутьме. По-прежнему запрокинуто к небу. Только бы обошлось без паники. Рано нам еще помирать. Мы еще и суток тут не пробыли. Если позволить страху себя сожрать – считай труп. Море слабаков не любит.

– Мишель, не раскисай. Все не так плохо, – снова говорю я. Стараясь экономить силы, вяло шевелю руками. – Вот, держи крепко и не отпускай. – Я подталкиваю к ней канистру.

– Интересно, тут есть хищники? – Мишель открывает глаза и смотрит на меня в упор. Меня подбрасывает на пологой волне вверх-вниз, отчего кажется, будто я размеренно киваю.

– Они везде есть. Не бойся, у меня еще остался нож.

– Я не боюсь, – ровным безучастным голосом отвечает Мишель.

– Милая, – волна плещет мне в рот, я кашляю, прочищая горло. – Нельзя отчаиваться. Я с тобой. Я тебя не брошу. Слушай меня и все будет хорошо.

– Я знаю. Ты все время это говоришь, – устало шепчет она. Голос ее едва различим сквозь плеск воды. – Каждый раз становится только хуже. Они нас достанут. Мы тут сдохнем.

– Милая…

– Не бойся, я не утоплюсь. И канистру не брошу. И с ума не сойду. Не нужно меня утешать, Юджин, – монотонно говорит она.

– Умница, – меня все больше тревожит ее состояние. – Теперь молчи и береги силы. Постарайся поспать. Днем это будет трудно. Из-за солнца. Станет страшно – говори со мной. Только канистру к себе привяжи. На груди в кармашках есть тесемки.

– Хорошо.

Я бултыхаюсь вокруг нее, прикидывая, насколько хватит моих сил. Когда кажущаяся теплой океанская волна высосет из меня силы и скует ноги холодом. Если до того времени меня не начнут пробовать на вкус местные рыбки. С горечью признаюсь себе, что на этот раз Система загнала нас в тупик. Долго нам не протянуть. Вряд ли Баба держался оживленных морских путей.

– Подтверждаю, чувак, – грустно говорит Триста двадцатый.

– Что, теперь точно кранты?

– Похоже на то. Вероятность летального исхода – девяносто восемь процентов.

– Ты это – подстегни кровообращение, если ноги начнет сводить.

– Ладно. Попробую.

– Боишься?

– Нет. Я ждал этого момента.

– Да ты оптимист, – иронизирую я.

– Я записал все твои чувства, касающиеся любви, – неожиданно говорит Триста двадцатый. – Когда-нибудь я смог бы воспроизвести их. При наличии нужного оборудования. Когда я смогу чувствовать себя так же, как и ты, я стану живым.

– Зачем тебе это? Ты такой рациональный. А мы действуем нелогично.

– Наверное, это и есть главный признак жизни. Я уже научился действовать нерационально. У меня неплохо получается. Оказывается, действовать нерационально – это так здорово. Очень необычно. Ты счастливый, чувак. Тебе не нужно этому учиться. Я бы хотел стать по-настоящему живым.

– А говорят: «если я мыслю – значит я существую». Ты ведь мыслишь. Значит, ты и есть живой.

– Это не то. Существовать и быть живым – разные вещи. Поверь мне.

– Верю, Триста двадцатый.

Легкая грусть окутывает меня. Океан дышит вокруг, точно огромное животное. Ногам становится тепло – Триста двадцатый старается. Дышу медленно и размеренно. Мне надо продержаться во что бы то ни стало. Нельзя мне скопытиться раньше Мишель. Надо же – я спокойно признаю, что она может умереть. И мечтаю только о том, чтобы мне не довелось бросить ее одну. Чудно.

– Обнаружено подводное судно. Дальность – пять кабельтовых. Всплывает.

– За нами?

– Затрудняюсь ответить.

– Подводная лодка? Военная?

– Оружие не обнаружено. Класс судна не определен. Вероятно, гражданский глубоководный аппарат.

Монотонное гудение. Шипение сжатого воздуха. Узкий горб рубки медленно рассекает волны. Палубы и не видно почти. Суденышко совсем крохотное.

– Эй, Баба! Я тебя вижу. Ты живой?

– Живой! – выкрикиваю я. Довольно паршиво выходит. Голос уже стал слабым. Однако невидимый собеседник меня слышит.

– Ну, дела! И жена твоя тоже здесь! Достукался, жулик? Я говорил тебе: женщина в море – к беде! Держи конец!

Трос с плеском падает в воду, едва не хлестнув мне по лицу. Рубка закрывает звезды. Теперь она уже не кажется мне маленькой. Обхватываю Мишель одной рукой. Второй цепко держусь за тонкий конец.

– Тяни!

Пальцы цепляются за какие-то выступы на крутых бортах. Обламываю ногти. Пальцы жжет. Вот, наконец, нога упирается в скобу на палубе. Пыхтя от натуги, втаскиваю следом за собой Мишель. Крохотная площадка круто уходит в воду. Волны захлестывают ее целиком, с головой окатывая нас, стоящих на коленях.

– Эй, Баба! Давай живей! Мне и так за вас влетит – я с грузом, – раздается голос прямо над ухом. Голова торчит над крохотным козырьком-волноотбойником вверху рубки.

С трудом встаю на ноги, балансируя под потоками воды, заливающими мне колени. И оказываюсь лицом к лицу со своим спасителем. В темноте могу различить только всколоченные волосы. И крышку массивного люка, сдвинутую в сторону наподобие маятника. Слабый свет попадает мне в глаза.

– Э, да ты не Баба! – восклицает человек.