Чтение онлайн

В арьергарде разбойной колонны ехали пятеро недавних невольников. Вообще после боя их оставалось больше, но Сагмира избавилась от остальных, сначала объявив, что дарит им свободу, потом предложив присоединиться к её вольным людям. Условие было одно — продержаться пару минут против Багаутдина — крепкого здоровяка с хищным носом и широкими как паруса бакенбардами. Всех кто не смог она бросила на караванной дороге, оставив им немного еды и воды. До Шандаары всего день пути — дойдут. Прозрачный намёк на то, что эльдары не прочь присоединиться к ушедшим атаманша жёстко отмела. Сказала, что на них двоих у неё особые планы, но смотрела только на Феранора.

День тянулся уныло. Унылым был пейзаж, где голые безжизненные равнины чередовались с дюнами, а дюны чередовались с равнинами. Редко попадались колючие кусты и причудливые кактусы, дрожал зыбким маревом горизонт.

На ночлег останавливались не разводя костров. Утомлённый переходом и длительной голодовкой Феранор уснул быстро. Снилось, что он бегает по поместью Эрандилов, выкрикивая имя Талиан, возлюбленная отвечает всё время будто из соседней комнаты, но стоит там оказаться, а она уже зовёт его из другой. Несколько раз сон прерывался крепким пинком и недовольным рычанием «атгры»,[1] но стоило ему закрыть глаза, как погоня начиналась вновь.

— Нам надо поговорить, алялат,— сказала атаманша на следующий день, когда они тронулись в путь.

Она намотала узду его лошади себе на луку седла и поскакала вперёд. Феранор вынужденно последовал за ней. Они оторвались от кортежа, опередили дозор. Только тогда Сагмира сбавила скорость, выравнивая ход с лошадью капитана.

— Не хочу чтобы нам кто-то мешал,— объяснилась она.

— Откуда ты знаешь талью? — выпалил Феранор на опережение.

Ему этот вопрос не давал покоя последние двое суток.

— Это священный язык,— гордо ответила атаманша.— Мой народ читает на нём молитвы к Всевышнему, а мерзкие наглис используют для наведения порчи и чар.

— Твой народ?

— Исайриты. Неверные зовут нас «шенази» за то, что отказались предать Истинную веру. Но достаточно, алялат. Вопросы задаю я. Что ты делаешь здесь?

— Сижу в плену,— ляпнул Феранор первое пришедшее на ум и немедля получил по плечу рукоятью плети.

— Не смей шутить, когда я говорю серьёзно! Вас не было на этой земле триста лет. Откуда ты взялся? Как попал в плен? Отвечай!

— В пески привела любовь, а в плену оказался по глупости и излишней доброте. Если б не она, вон тот молодчик охранял бы сейчас верблюдов в караване, а не болтал с оборванцем…

— Любовь? — Сагмира по-птичьи склонила голову на бок, глянула на него, вопросительно приподняв бровь.— Не та ли, чьё имя ты выкрикивал ночью?! Ты, что, как герой из песен приплыл в Атраван освобождать украденную пиратами невесту?

— Всё проще. Я приплыл сюда зарабатывать Славу, чтобы меня вообще пустили к ней на порог.

— Ха! Слова мальчишки! — фыркнула она и неожиданно объявила.— Сейчас по пустыне рыскает отряд сафуадов с наёмниками. Алялатами. Ты был из их числа?

Феранор опешил от такой осведомлённости. Потом сердце его радостно подскочило — выходит его караван ближе чем он думал?! Ничем внешне не выдав бурю эмоций он сдержанно кивнул.

— Сколько вас было? Каким числом вы собрались ловить Чёрного Ястреба?

— До вчерашней ночи я понятия не имел о твоём существовании. Думаю и шахские сафуады тоже. Наша цель была развалины Амаэля.

Атаманша резко повернулась, сверкнув на него глазами.

— Ха! Ты — лжешь! Двенадцать тарганов объявили меня кровным врагом! Мирзам трёх санджаков разослано повеление меня изловить. В сорока городах глашатаи выкрикивают на площадях мои приметы, суля золотой талант за мёртвую и десять за живую!

Она молниеносно выхватила из-за пояса кинжал, притянула к себе Феранора, прижав к его щеке остриё. Пальцы её побелели.

— Сознайся, что лжёшь, алялат. Или я вырежу твой змеиный язык!

— Будь оно так, мой меч снёс бы твою голову ещё той ночью.

— Ползучая тварь! Бледный паук! Охотясь за мной шахское войско разоряет исайритские поселения, чтобы я не могла найти в них приюта. Там не осталось ни одной души, даже собак! Они так спешили, что не стали их даже сжигать, побрезговали зерном и медяками! Так они хотят напугать Чёрного Ястреба, но я лишь разозлилась!

Она ударила его кулаком, попав между грудью и животом, вызвав острый приступ боли. Но кинжал опустила.

Феранор судорожно вдохнул, попробовал разогнуться, превозмогая боль. Кажется то, что толпа воинов в пустыне может искать не её, людинка восприняла как личное оскорбление.

— Я хотела отпустить вас обоих, но теперь подержу подольше. Не пытайся сбежать, алялат, иначе ты крупно пожалеешь.

***

Ночевали в пустыне. Огня бандиты не разжигали. Видимо боялись таких же как они любителей лёгкой наживы. Пленников сняли с коней, развязали и накормили.

— Они думают, мы наёмники, хеир,— шепнул Бальфур едва конвоиры отошли подальше. — Вон тот, с глазами как у рыбы, говорил со мной. Рассказывал как они поступают с воинами шаха и охотниками за головами. Говорил, что они видели наш караван. Интересовался, что мы ищем, зачем идём.

— И ты рассказал?

— Я придумал легенду, что наш лорд набожен и потому дал обет поклониться древней святыне. Люди сами часто так поступают. Как думаете, они поверят?

— Не знаю, но надеюсь,— Феранор прикусил губу, глядя перед собой в никуда.

Ему было совсем не по душе, что эти негодяи узнали о цели путешествия перворождённых. Но если бы они этого не сказали, то вряд ли бы вообще остались в живых.

Назавтра банда внезапно изменила направление, выбирая дорогу по отлогим склонам дюн, где следы быстро зарастали песком. Волки, подумалось Феранору, подходят к своему логову.

[1] Не ори

К полудню вдали показались какие-то руины. Свет слепил глаза отражаясь от белых камней, ветер шуршал и скрипел, продувая сквозь пустую арку ворот с парой каменных изваяний. Что или кого изображали каменные гиганты, распознать было нельзя. Кто-то поработал над ними, отбив лица и руки, которых, к слову, у каждого было четыре, если считать по культям. За входом обнаружилось двухэтажное здание без крыши и поразительно сохранившаяся композиция, изображавшая сцену борьбы человека с четвероруким гигантом. Но что важнее, здесь находился колодец, сложенный из булыжников, вывороченных из стены. Белел высокий шатёр, виднелись отдыхающие на коленях верблюды, слышалось ржание коней, ходили люди, вооружённые как попало и чем попало. Прибывших приветствовали как своих.