Чтение онлайн

Тоненький лучик света — единственная его связь с внешним миром, угас, погружая камеру в полную, непроницаемую тьму. Никто за ним так и не явился. Наверное судья решил отложить его дело на утро.

Он долго ворочался на сухом тростнике. Иногда он погружался в сон, быстрый, неровный, утомлявший сильнее, чем полная бессонница. Ему мерещились свет факела, шаркающие шаги, звон ключей надзирателя. Несколько раз он вскакивал на ноги, потому что в темноте ему слышался весёлый голос царевича Митрасира.

Последнее было хуже всего. Подсознательно в Фераноре билась надежда, что боевой товарищ, неоднократно выручавший в походе, не оставит его и на этот раз. Но почему-то всё медлит.

«Он должно быть сильно сердит на меня. Я нарушил своё обещание… но ведь мне не оставили выбора!»

«Зачем царевичу всё время спасать меня? — отвечал холодный голос рассудка.— Нянькаться как с малым дитём… Какая ему с того польза?»

«Я брошен и позабыт,— размышлял Феранор.— Где вы, друзья мои?! Агаолайт. Бальфур. Почему вы оставили меня все?! Лаккэнан был прав — я просто притягиваю неприятности!»

Во тьме замерцал огонёк. Он медленно неуверенно приближался.

«Слишком поздно для суда,— подумал Феранор, дивясь, что не слышит шагов.— Похоже, тюремщик обходит свои владения»

Незаметно исчезли все звуки, хруст подстилки, капающей воды. В камеру Феранора, прильнув к решётке, заглянуло невысокое, похожее на бледное привидение, существо. Его ослепил свет, но почти в ту же секунду источник его сместился и капитан смог увидеть лицо гостя с маленьким вздёрнутым носиком и большими оливковыми глазами.

— Проснитесь, хеир,— услышал он мягкий голос Даемары.— Нам надо поговорить.

— Я не сплю. Что…

Она прервала его, прижав палец к полным губам.

— Тише. Я не должна здесь находиться. У меня очень скверные новости.

— Суда не будет?

— Он уже состоялся. Великий Визирь вынес приговор сам, не став поручать ваше дело судье. На рассвете вас казнят.

В горле Феранора пересохло. Он с усилием сглотнул.

Даемара вздохнула.

— Визирь не скрывал, что это политическое решение. Глышак — крупный вождь. Оправдать вас — значит, не только потерять лицо, показать, что на его ас’шабаров можно безнаказанно нападать, но и нанести оскорбление всем оркам, служащим шаху.

— Глышак сам просил поединка.

— Поединка?! — кажется, волшебница удивилась.— Ах, да… вы были тяжело ранены, не знаете, что вся охрана посольства бросилась к вам на выручку. Дело дошло до мечей и чудо, что обошлось без убитых!

«Бальфур! — сообразил Феранор, чувствуя, как теплеет на сердце.— Вот же…»

Он задохнулся от ликования, не в силах подобрать ему верный эпитет.

«Сообразил! Поскакал за помощью вместо того чтоб ложиться костьми в неравном бою!»

— Эту грандиозную битву пришлось разнимать сафуадам. Хвала Солнцеликому, что они разрешили мне заняться вашими ранами, иначе вы не дожили бы и до полудня.

«А вот это было бы лучше»,— Феранор помрачнел, вспомнив где находится.

— И что теперь? Вы явились сюда среди ночи только за тем, чтобы это сказать?

Она снова вздохнула и вздох этот показался ему насквозь фальшивым.

— Сандар хотел, чтобы я вывела вас, укрыв с помощью чар. Он не оставляет попыток вас спасти. Но я не имею права помогать вам, хеир.

«Решила бросить меня,— подумал он, отстранённо.— Как не нужный хлам...»

— Понимаю. Договор с Атраваном стоит...

— Не понимаете,— холодно оборвала его Даемара.— Никакого договора не будет. Посольству предписано отбыть домой в течение месяца. Милостью шаха нам дозволено оставить представительство для выкупа попавших в рабство сородичей и не более.

«Ага,— сообразил он.— Значит, это не расчёт, а месть!»

Наверное, что-то промелькнуло в его взгляде, потому, что волшебница начала объяснять.

— Если сейчас я спасу вас с помощью чар, куда вы пойдёте? В посольстве вас не спрячешь. Как только станет известно о вашем побеге — туда придут в первую очередь, не говоря о том, что все подозрения целиком и полностью лягут на нас. Вы симпатичны мне, капитан, не скрою. Но ради вас я не стану рисковать всеми.

— Возвращаясь к вам,— продолжала она.— На корабле не уплыть — после убийства известного проповедника в заливе дежурит военный корабль, все уходящие суда проверяют. Даже если вам каким-то чудом удастся проскользнуть мимо них, что вас ждёт дома?

— Роща Покаяния,— угрюмо докончил Феранор.— Ну что же... спасибо за предупреждение! Если это всё, то оставьте меня, хейри. Я хочу провести остаток жизни наедине с Солнцеликим. Надо подумать, что я буду ему говорить при встрече…

«Не дам зарезать себя как барана. Дождусь, когда откуют и наброшусь на стражу, а там будь, что будет!»

— Не торопите встречу с Творцом,— проговорила она, словно прочитав его мысли.— Всегда есть выход. Однако бывает так, что принять его мы не готовы. Если вы хотите служить Эльвенору и далее, то вас не должно смущать ни место ни роль. Они — декорации, театральные маски. Важен лишь размер пользы, которую вы принесёте.

— Не понял…— честно признался Феранор.— Вы же сами только что сказали, что не станете рисковать всеми ради меня…

— Это не ради вас.

— А ради чего?

— Вернёмся к нашему прошлому разговору, про ослов?

***

Первый солнечный лучик пробился в камеру сквозь окошко под потолком. Феранор, усаживаясь, захрустел тростником. Прислушался, не доносится ли позвякивание ключей и шарканье надзирателя? На улице протяжно запел азан, призывая к первой молитве.

Феранор уже знал, что его обещали обезглавить на рассвете, на Базарной площади. Остаток ночи он так и не заснул. Думал о смерти, о словах Даемары, мучился от ожидания. Скорей бы уже…

Он вздрагивал, ловя каждый шорох, мучительно вслушивался в темноту. Каждую секунду казалось, что сейчас дверь откроется и войдёт надзиратель.

Рука его непроизвольно потянулась за пояс, пальцы нащупали гладкий ободок перстня — прощальный дар Даемары. Поддавшись внезапному порыву, он вынул его, осмотрел ещё раз. Отлитый из олова, но с затейливым орнаментом, в виде змея, свернувшегося вокруг отшлифованного яблочно-зелёного камня, кусающего свой хвост. Она оставила его и исчезла, быстро, внезапно, буквально растаяв во тьме.

...Гнетущую тишину разорвал человеческий гомон, топот и бряцанье. В соседней камере проснулся и замычал узник. Феранор не успевал спрятать перстень за пояс, потому просто надел на палец. Понадеялся, что в темноте охрана его не заметит.