Знамена из Пепла
Шрифт:
— Но ещё сильнее они боятся смотреть вперёд,— Миримэ посмотрела на звёзды, вдруг сморщила нос и сплюнула прямо в костёр.— Сопливщина это всё. Не обращайте внимания.
В бутылке плескалось на донышке.
— Завтра мы будем в Саэтаре,— напомнила Эрианэ, и впрямь не обращая на спутницу внимания.— Если выедем утром, в полдень будем на месте.
— Да.
— Ты уедешь сразу?
— Да.
— Не очень ты разговорчив, хотя с Миримэ трещал без умолку,— матрона выразительно покосилась на девушку.— Уж не помешала ли я вам ненароком?
— Простите, хейри.
— Прощаю. Мне скучно и я всего лишь хотела вызвать тебя на диалог. Но раз покров тайны так дорог тебе, то не я не стану навязываться и выспрашивать.
Она встала. И он незамедлительно тоже.
— Сегодняшний день был насыщен, пора отдохнуть. И ты не засиживайся Бальфур,— она протянула руку и он запечатлел на ней мимолётный целомудренный поцелуй.— В моём возке есть место, негоже заставлять своего раненного спасителя спать на голой земле.
***
Миримэ прыснула мелким сдавленным смехом.
— Расслабь пупок, Рокаэм'Тан. Ты нравишься моей тётушке, а то, что временами та сущий кракен, так то издержки воспитания. Она — славная!
Феранор поднялся, сделал обход. Увидел вбитые по периметру лагеря колышки с протянутой меж ними бечевкой. Без сомнения они обозначали границу действия заклинания. Подобными заклятьями защиты пользовался боевой чародей в их рокментаре. Только стоянку он обозначал не колышками, а просто брошенной в траву верёвкой. Воспоминание о границе всколыхнуло другое, совсем недавнее.
«Я бегу, не оглядываясь назад,— угрюмо подумал бывший капитан, возвращаясь к костру.— Потому что боюсь. Боюсь собственных ошибок, которых наворотил целую гору… Я — крыса, которая прячется, поджав хвост, от кинутого сапога».
Миримэ палочкой поправляла костёр. Она зябко кутала плечи в плащ, спать ни сколько ни собиралась. Некоторое время они сидели молча.
— Я почти никогда не бывала на суше,— вдруг призналась она.— Детство прошло на палубе шебеки.
Феранор хмыкнул. Это многое объясняло в её поведении.
— Мне холодно. Сядь поближе, Рокаэм'Тан, я не кусаюсь.
И, не дожидаясь, сама придвинулась к нему вплотную. Минуту-другую они так неподвижно сидели. Кажется, девушка начала дремать, прижалась боком, привалилась, склонив голову ему на плечо. Он чувствовал шеей приятное тепло её дыхания. Постепенно Феранор понял, что не может думать ни о чём, кроме девушки рядом. Сердце стало биться быстрей. Хотелось дотронуться до неё, но он медлил, прислушивался к треску костра, шуму леса. Наконец он протянул руку и осторожно, словно боялся обжечься, скользнул по плечу. Миримэ немедленно встрепенулась, приподнялась. Он увидел лукавую улыбку и две чудные ямочки, появившиеся на щеках. Она взяла его за руку и решительно передвинула туда, где по её мнению следовало обнимать. Феранор с силой втянул воздух — место это оказалось на ладонь ниже талии. Она потянулась к нему, поцеловала, сначала в уголок губ, затем принялась медленно исследовать его губы своими. Она вела себя всё настойчивей, а он обнаружил, что давно сжимает её в уверенных крепких объятиях, что её руки проникли ему под колло, скользят по груди, животу. Кровь застучала в висках. Их закружило в вихре…
К убаюкивающему треску сучьев, шороху травы добавились тихие нетерпеливые вздохи, шелест снимаемой одежды. Они ласкали друг друга неторопливо и в то же время очень спешили. Спешили избавиться от всего лишнего, всего, что стесняло и мешало. Миримэ оседлала его, изогнулась, мазнула кончиками волос по коленям. И мир сжался до пары глаз цвета морской воды…
***
На тракте появилось шесть всадников. Кони уныло плелись, пылили копытами, всадники горбились, подрёмывая в сёдлах. Один, с длинной рыжей бородищей, перекинутой через плечо, увидел стоянку, кострище с рдеющими углями, съехал с дороги. Спешился, оставил коня, пошёл пешком, держа руку на топоре. Не доходя до костра два десятка шагов, остановился на полушаге. Видимо он обладал поистине кошачьим зрением, раз заметил натянутую над землею бечевку. Сплюнул.
— Shaize! — плевок вышел сухим и жалким.
Постояв у границы, но так и не рискнув переступить её, он вернулся к коню. Запрыгнул в седло и вернулся к товарищам, ожидавшим его на тракте. Спустя минуту они скрылись в ночи, а ещё через одну, стих вдали и глухой перестук копыт.
***
Утром Эрианэ холодно поздоровалась с Феранором, задала пару дежурных вопросов относительно раны, но так, что сразу было понятно, его самочувствие ей в принципе безразлично. Потом вела недолгий разговор с Миримэ. Седлая коня, он незаметно наблюдал за женщинами. Эриаэнэ говорила быстро и тихо, Миримэ слушала, насмешливо сморщив нос и скривив губы. В какой-то момент бросила:
— Мне ты не госпожа!
И что-то добавила тише. Феранор напряг слух, но уловил только обрывок фразы о чём-то, что надо брать в руки.
Они катили по тракту. Эрианэ молчала, сама управляла упряжкой. Миримэ о чём-то рассказывала, шутила. Едущий с другой стороны возка Феранор ловил на себе её лукавые взгляды, иногда улыбался, но больше помалкивал, думая о своём.
К полудню, с холмов они увидели Саэтар. Город лежал на берегу залива, в тесном кольце меловых стен. На башнях полоскались алые стяги с раскинувшей крылья горящей птицей. Порт, это было видно даже издалека, был забит кораблями. Мачты поднимались над крепостными стенами лесом, по голубой глади залива сновали быстрые лодки, белели распущенные паруса.
— Настала пора прощаться.
— Разве ты не пойдешь с нами в город?
— Нет, хейри.
— Что ж, прощай Бальфур Лелинталь. Благодарю за всё, что сделал для нас.
— Прощай, Бальфур, попутного тебе ветра! Я буду о тебе вспоминать.
— Прощай,— казал в ответ Феранор.— Мир большой, но как знать, может, волей Таэ наши пути снова пересекутся.
— Не думаю,— Миримэ усмехнулась, кажется даже немного с грустью.— А если и так, вряд ли ты меня узнаешь, Рокаэм'Тан!
Она тронула коня, догоняя возок матроны. Феранор некоторое время смотрел им в след, потом уехал с дороги в чащу. Когдакусты и низко растущие ветки надёжно укрыли его от взглядов со стороны дороги, он остановился. Здесь никто его не увидит.
«Я — глупец, наворотивший кучу ошибок,— подумал он, запуская руки за пояс.— Трус и глупец! Но в моих руках всё исправить...»
Тускло сверкнуло кольцо с джинном. Феранор натянул его на палец, мысленно возвращаясь назад, в тюрьму, в ночь перед казнью. Его будто снова окутал мрак подземелья. В ушах зазвучал сухой и деловитый голос волшебницы.
— Сразу оговорюсь, я не виновата в том, что с вами произошло, но я использую это ради общего дела. Ради него я пойду на любой риск, пожертвую собой, вами, всеми кто есть в посольстве. Итак. Вы — согласны?
Он угрюмо кивнул. Как тогда...
— Отлично,— удовлетворённо продолжила волшебница.— Вы уже слышали имя Коэнны ибн Шари аль Алялат. Знаете кто он, насколько важен нам, но вот мы ему совсем не нужны. В Душе он больше человек, чем эльдар. Традиции Атравана близки его сердцу, тут у многих уважаемых людей есть обеты. Это такие клятвы, иной раз очень странные и забавные. Есть таковая и у Коэнны. Она требует никогда не отказывать нуждающемуся в помощи, если он найдёт его оазис в пустыне. Брошенный преданный и одинокий эльдар, пришедший к нему за помощью — идеальный из возможных вариантов. Расскажите свою историю. Поразите его, растрогайте, просите убежища и защиты, валяйтесь в ногах — вы должны остаться при нём, стать его слугой, неотлучной тенью. Вы станете нашими глазами, ушами, устами — всем, чем понадобится. Только в этом случае наш договор будет иметь силу.