Чтение онлайн

— Ты когда-нибудь работал каменотесом? — неожиданно спросил Адихмар.— Хотя, да... конечно же не работал. Ты не из тех, кто стал бы заниматься чёрным трудом. Но наверняка видел как они дробят камень. Сначала определяют в нём слабое место, а потом парой точных ударов загоняют туда железный штырь и раскалывают всю глыбу. Чародеи поступают так же. Только мы не ищем в ткани Мироздания слабых мест, а создаём их!

Дарик молчал, пытаясь связать в уме аллегории. Хафаш продолжал.

— Здесь...— он снова погладил алтарь.— Уже всё размечено и готово. Осталось только вогнать штырь.

— И что же им будет? — напряжёно протянул полукровка.— Кровь?

— Ты догадлив, смертный. Но не бледней, не твоя.

— А чья?

— Ты всё скоро увидишь,— Адихмар позволили себе улыбнуться.— В полночь. А пока слушай и запоминай то, что я говорю...

О том, что на площади начинается что-то значимое, возвестил рёв трубы. Медный протяжный гул взлетел над развалинами, вызвав в старых стенах дрожь, заметную по устремившимся с них тоненьким ручейкам песка. Ему ответил сухой неразборчивый ропот, пробежавший по площади как ветер по зарослям тростника.

Дарик метнулся к краю террасы. Отсюда он видел площадь, начавшую собираться толпу, фасад цитадели и балкон, с которого военачальники когда-то обращались к войскам. Похоже, время сегодня обернулось вспять.

Гюлим шагнул на балкон в полном боевом облачении. На нём были алый чекмень, высокий шлем с алым султаном из конского волоса, панцирь из позолоченной чешуи, хранил на себе следы десятков сражений, нефритовый полумесяц на груди

— знак высшего командирского достоинства. Его окружала аура силы, мрачной непоколебимой уверенности в себе. Он очаровывал. Он являл образ настоящего бога войны. Для многих он им и являлся.

Ещё раз взревела боевая труба. Гюлим взмахнул рукой. Дарик затаил дыхание.

— Дети Ночи,— сильный его голос загрохотал, эхом отражаясь от стен.— Отверженные Миром и проклятые новыми богами, вы знаете кто я! Для тех же, кто тысячи лет не вылезал из норы — представлюсь! Моё имя Мустафа аль Гюлим! Когда-то я звался иначе и командовал армиями великого бессмертного владыки Зулла Саракаша — правителя земли мааритов, от гор и до солёного моря. Теперь я бессмертен и сам! Принц Ночи, Первейший из бессмертных, Отец-всех-хафашей — как только не называют меня! Видят боги, не я придумал себе эти титулы.

Он выдержал недолгую паузу. Заговорил снова. Голос его возрос.

— За четыре сотни лет я истоптал все дороги этого мира, исходил их вдоль и поперёк, спускался в норы эламей и поднимался в горы Нурасатана, был гостем во дворцах мирз и в лачугах наглис. Многое я увидел и понял там, и мне есть что сказать! Мои слова никогда не придутся по вкусу тем, кто прятался, пресмыкался и унижался так долго, что это стало частью их натуры. Но тот, кто хочет быть сильным, пусть внемлет мне!

Невнятный шелест внизу, сопровождавший всю его речь, сам собой стих. Шурша чешуёй, звеня бляшками на броне, эламеи потянулись ближе к балкону.

— Пришли времена, в которых вам нет места,— продолжал он.— Можно сколь угодно долго упиваться прошлым, считая себя потомками храбрых воительниц Двуречья, дерзко бросавших вызов самим богам. Или тоскливо вспоминать, когда толпы городской черни простирались ниц пред жрицами Минры! Можно даже думать, что познание тайн Жизни и Смерти спасёт вас от смертного пыхлевана! Грёзы не укроют пустоты, что таится за ними. Они не спасут от будущего! Скоро сотрется последнее воспоминание о вас и наступит торжество новых богов и народов! Есть ли среди вас те, кто не желает довольствоваться долей опарышей и червей, пожирающих падаль?!

Толпа взбурлила, загомонила с гневом и негодованием. Полетели оскорбления и проклятья. Несколько человек стали сердито проталкиваться через толпу к краю площади. Полукровка в волнении сжал кулаки. Ему казалось, что поднявшаяся на хвосте эламея вот-вот швырнёт в Гюлима копьём, но оказалось, что ярость большей части толпы обращена не на него.

— Довольно! — перекрыл общий гвалт чей-то высокий голос.— Молчите все! Пусть Гюлим говорит. Он ведь собрал нас не за тем, чтобы убедить в собственной ничтожности. Послушаем, что он собирается предложить!

— Говори, Гюлим! Говори! — поддержали с других концов площади.

— Пора,— тихо проговорил за спиной Адихмар.

Адихмар перевернул часы наполненные фосфоресцирующим песком. Помощники, в одинаковых чёрных балахонах и одинаково скрытыми лицами, зажгли медные лампы, треугольником расставленные на алтаре.

—...Совсем скоро мир потрясёт Сила, которой ещё не было равных,— голос Гюлима эхом метался под куполом.— Она содрогнёт все царства до основания и сорвёт короны с голов смертных владык!

Дарик и Адихмар встали по краям алтаря, строго напротив друг друга. Мастер теней медленно и торжественно поднял руки. В правой он сжимал вырезанный из дерева витой чародейский жезл. Дарик повторил его жест, держа пустую Пиалу Жизни.

— Shariums-shax, ofnat wy a hartt,— прошипел хафаш — Apelhi atoch shi...

Дарик узнал язык. Эти шипящие слова он слышал лишь однажды, с уст своего наставника некроманта когда тот разговаривал с какой-то древней нежитью.

— Shariums-shax ol enf dewsh! — хором подхватили помощники замогильными голосами.

По чертогу загулял затхлый удушливый ветер. Заплясало пламя свечей, бликами отражаясь в алых зрачках кровопийц. Смрад горящего жира смешивался с призывом Гюлима:

—...Падите пред ним, Примите его власть, станьте его верными слугами. Его глазами, устами, руками. И дарует он вам власть новых мирз, жрецов и тарганов!

— O'sh beth, oshewysh у hlatfashe, о bosh mash,— шептал Адихмар.— Dewsh ol enf Shariums-shax — Hibroim, Hibroim, Mulitim, Aghalifh. Rhy'n galf allan akh yn galf, yn toch allan...

Угли в жаровне вспыхнули. Пламя с треском взметнулось к самому потолку и опало, сменив цвет на бледно-зелёный. Зыбкие тени поползли по полу и стенам.

— Shariums-shax ol enf dewsh! — зачарованно повторял Дарик следом за остальными.

Кончики пальцев замерзли. Густые облачка пара валили с носа и рта.

— О len yf arhae, o'r llynhyf ar у coesha, o'r llynhy ar у dhylo. Ol enf dewsh. —...Несравненна и Велика его мощь!— кричал за окном Гюлим.

— O'sh beth, oshewysh у hlatfashe, о bosh mash! O'sh beth, oshewysh у hlatfashe, о bosh mash! Hibroim! Hibroim! Mulitim!