Знаменитые убийцы и жертвы
Шрифт:
В 13.40 Освальд без билета проник в кинотеатр на дневной сеанс, а через 13 минут он был арестован за убийство полицейского.
Ли Харви Освальд родился 17 октября 1940 года. Он прожил очень странную жизнь. В 17 лет хилым пареньком попал служить морским пехотинцем на военную базу США в Ацуги (Япония). В армии занимался радиолокационными системами. Толи по искреннему желанию, то ли чьему-то заданию начал изучать русский язык.
16 октября 1959 года Освальд прибыл поездом из Хельсинки в Москву с туристической группой. Вместо того чтобы изучать Кремль и другие красоты Белокаменной, на другой же день из гостиницы «Берлин» он отправился на улицу Чайковского. В приемной посольства США буквально опешили, когда вошедший туда сухощавый молодой человек громогласно заявил: «Я хочу отказаться от американского гражданства!» — и выложил на конторку паспорт.
Конечно, для посольства это было ЧП. Не каждый день граждане Соединенных Штатов Америки бежали в СССР. За многие десятилетия можно припомнить лишь несколько случаев. Посол и консул из кожи вон лезли, дабы отговорить невозвращенца.
Освальд стоял на своем. Уверял, что непременно хочет посвятить свою жизнь первому в мире государству рабочих и крестьян, а иначе зачем он вообще появился на свет?! Перед таким упорством дипломаты отступили. Но удивительно, что и советские власти не горели желанием принять неофита, хотя привыкли извлекать пропагандистский капитал из куда менее серьезных событий. Какой нормальный человек побежит из капиталистического ада в социалистический рай? Следовательно, этот человек или сумасшедший, или шпион. Освальда приняли за шпиона — вернее, за человека, через которого ЦРУ пытается подкинуть советской разведке дезинформацию об американской радарной сети вокруг Японии.
Через пять дней после подачи прошения о советском гражданстве Освальда вызвали в МВД и объявили об отказе. Мало того, потребовали немедленно покинуть родину победившего пролетариата.
Что сделал Освальд?
Он вернулся в свой гостиничный номер, зашел в ванную комнату, пустил холодную воду и сунул под нее левую руку. Дождался, пока рука занемеет, и полоснул по венам лезвием. Спасла американца переводчица Интуриста. Зайдя за ним в гостиницу, она забеспокоилась, когда на стук в дверь никто не ответил.
«Скорая» отвезла несостоявшегося самоубийцу в Боткинскую больницу. Потом еще некоторое время он находился в психиатричке. Тогда по личному указанию члена Политбюро ЦК КПСС Анастаса Микояна вторично рассматривался вопрос о предоставлении странному американцу советского гражданства.
В конце концов, было принято компромиссное решение: гражданства Освальду не давать, но разрешить жить в СССР. Американцу предложили работу — на минском радиозаводе (работник он был, по свидетельству коллег, ленивый и неинициативный). Дали однокомнатную квартиру. В деньгах он тоже не нуждался. К стандартной зарплате Освальду почему-то еще доплачивал немалую сумму местный Красный Крест. Одновременно КГБ вел «разработку» американца, подозревая его в шпионских намерениях. В документах КГБ Освальд фигурирует под кличками Налим и Лихой. Но никакого особого навара с Налима гэбэшники не сняли. Разве что девушки-информаторы, которых Освальду подкладывали в постель, отметили в нем «низкое общее развитие и отсутствие культуры» (ах, какие высококультурные девушки работали тогда на органы!).
Работа. Кино. Изредка театр. Тир. Танцы. Флирт. Пьянки со знакомыми. Вот и все, чем жил Освальд первые полтора года в Минске. Но вдруг однообразие жизни прервалось сильным любовным чувством. В марте 1961 года Освальд познакомился с 19-летней Мариной Прусаковой, провизором городской больницы. Завязался роман. Затем — подача заявления в загс, женитьба. Жена забеременела. А Освальд заскучал. В своем дневнике он записывает: «Я начинаю пересматривать свое желание остаться. Работа однообразная. Деньги, которые я получаю, негде тратить... С меня хватит...»
Журналист В. Симонов, собравший материал об истории любви Ли и Марины, пишет:
«Собравшись с духом, Освальд направляет письмо в американское посольство в Москве. Просит помочь выехать из Союза, но при одном условии: пусть обещают, что против него не будет возбуждена "юридическая процедура". Консул шлет шифровки в госдеп. Освальд бомбардирует посольство письмами. Идут месяцы. Однообразие взрывается только однажды — криком новорожденной. Девочку окрестили Джюн.
И все-таки это самые, кажется, счастливые времена для семьи Освальдов. Еще впереди те нервные, истеричные дни, когда Ли с ужасом убедится: его русская комсомолка превратилась в Далласе в копию буржуазной домохозяйки.
Еще впереди их драки, в которых частенько берет верх она. Впереди странные для взрослых наказания — Марина запирает его в ванной комнате, тушит свет. И Ли бросается в этой кромешной тьме на колени и бьется в рыданиях. И мечтает доказать ей, любимой и ненавистной, как он на самом деле мужествен, незауряден, полноценен. Хотя бы с помощью того самого итальянского карабина "манлихер-каркано", который тайно выписал себе на выдуманное имя...
Все это еще впереди.
А пока можно только радоваться. Посольство дало добро на возвращение в Америку».
Вернувшись в мае 1962 года на родину, Освальд поселился в Далласе. Устроился на работу... фотографом в компанию «Чарлз Стовер», изготавливавшую морские карты по заказам министерства обороны (ого!). Факт весьма подозрительный. Только что из СССР — и в такую фирму. Правда, к этому времени Освальд стал платным информатором ФБР, но вряд ли сие обстоятельство послужило для него «пропускным билетом» в компанию, связанную с государственными секретами.
Дальше еще удивительнее. В апреле 1963 года, перебравшись в Новый Орлеан, Освальд ни с того ни с сего связался с «Комитетом за справедливость для Кубы», который выступал за деблокирование Кубы и поддерживал Фиделя Кастро. Стал распространять листовки комитета. Кубинские эмигранты, вынужденные после революции бежать с острова Свободы, хотели даже «начистить» за это Освальду физиономию. Но едва завязалась потасовка, как ее участников забрали в полицейский участок. Освальд потребовал вызвать представителя ФБР, и, когда тот прибыл, «сторонника» бородатого Фиделя тут же освободили. В сентябре 1963 года Освальд поехал в Мексику, чтобы получить там туристическую визу на Кубу, но кубинцы проявили осторожность и на остров Свободы его не пустили.
Таких удивительных случаев, порой слишком уж нелепых, в короткой жизни Освальда много. Незадолго до убийства Кеннеди Освальд вернулся в Даллас и здесь вел себя, словно напоказ. Например, как-то раз на автомобильной выставке демонстративно долго выбирал себе автомобиль, даже пытался проехаться на нем, хотя водить не умел.
В Далласе Освальд снова устроился на работу — на этот раз в хранилище школьных учебников, откуда, по официальной версии, и раздались роковые выстрелы.
Но Освальд ли убил президента? А может, он был не единственным стрелком?
Утверждалось, что он стрелял в Кеннеди с шестого этажа книгохранилища — стрелял с необычайной меткостью, дважды поразив движущуюся мишень с большого расстояния. Однако достоверно известно, что Освальд был скверным стрелком, хотя и захаживал время от времени в тир. В Минске он вступил в общество охотников, купил ружье ТОЗ и несколько раз ездил с ним на охоту в лес. Но частенько «мазал» — об этом говорят те, кто охотился вместе с ним. А когда наскучило, продал ружье через комиссионный магазин (за 18 рублей).
Добавим сюда и странное поведение Освальда в первый час после покушения. Убийство полицейского, затем поход в кино... Это абсолютно не похоже ни на агента спецслужб, ни на профессионального киллера. А может быть, и Типпита убил не Освальд?
На допросах Освальд стойко отрицал все обвинения. На допросе сразу после ареста он то и дело повторял: «Я просто козел отпущения, затычка. Я никого не убивал, нет, сэр...»
24 ноября, через два дня после убийства президента, Освальда должны были перевезти в окружную тюрьму. Конвоируемый полицейскими, он вышел из лифта в подвальном помещении управления шерифа Далласа. Спокойно смотрел на репортеров, которым полиция разрешила провести фотографирование, на свет юпитеров, но тут Освальд заметил пистолет в руках человека, стоявшего в первых рядах.