Чтение онлайн

Однако признания Сальери можно истолковать и как доказательства его невиновности. По мнению многих, Сальери был болен психически и сделал свое признание в бреду. Зачем человеку в здравом рассудке делать роковое признание? Совесть замучила? Почему же она заговорила в нем спустя 30 с лишним лет? Да и сама попытка самоубийства свидетельствует о помраченном рассудке композитора. Наконец, если Сальери отравил Моцарта, то почему для себя он избрал другой, более болезненный путь ухода из жизни? Принять яд было бы логичнее и проще.

Историк музыки Гвидо Адлер заявил, что ему удалось найти запись исповеди Сальери с признанием об отравлении Моцарта. Но впоследствии никто этой записи не видел, не говоря уже о том, что существует тайна исповеди, обязательная для каждого католического священника.

Обвинители Сальери указывают на то, что Моцарта похоронили по «третьему разряду» — в общей могиле с бродягами и преступниками; при погребении тела не присутствовал никто из родственников и знакомых композитора. Сделали это якобы для того, чтобы потом нельзя было отыскать могилы Моцарта, если кто-то вздумал бы провести эксгумацию. На эти доводы тоже есть возражения. Судебная токсикология как наука реально возникла лишь в середине XIX века, а во времена Моцарта отравителям и в голову не приходило опасаться эксгумации. Ну, а причина того, что участники похоронной процессии (барон ван Свитен, Сальери, Зюсмайер, композитор Альбрехтсбергер) повернули с половины пути, могла заключаться в нежелании присутствовать при позорном погребении гения. Заметим кстати, что жителям Вены сообщили о смерти Моцарта только после похорон.

На сегодняшний день весьма серьезный обвинительный материал собран против Франца Хофдемеля. Его жена-пианистка, 23-летняя красавица Магдалена, была любимой ученицей и, вероятнее всего, любовницей Моцарта (есть целый ряд доказательств этого). Когда жена Хофдемеля вернулась домой с панихиды по Моцарту, муж набросился на нее с бритвой в руке, нанес раны на шее, лице, груди, руках, и только крики Магдалены и ее годовалого ребенка спасли ей жизнь. Услышав шум, прибежали соседи Хофдемелей. Тем временем Франц заперся у себя в спальне и перерезал себе бритвой горло. (В отличие от Сальери, он сделал это не после долгих размышлений, а в состоянии аффекта; бритва была у него в руках.) После самоубийства мужа Магдалена получила разрешение похоронить его как нормального усопшего, в отдельной могиле, хотя самоубийц хоронили в общей могиле и не в гробу, а в зашитой коровьей шкуре. Такое разрешение может означать одно: власти (и, самое главное, австрийский император) были убеждены, что в гибели Хофдемеля виноваты Магдалена и Моцарт.

СМЕРТЬ В ПАРИЖЕ

Лето 1793 года. Великая Французская революция движется к апогею, а это значит, что она уже начала пожирать своих детей. Политическая борьба в стане республиканцев привела к созданию партии якобинцев и партии жирондистов. Первые стояли за беспощадную революционную диктатуру, вторые считали, что революция достигла главной цели и посему пора остановиться — покончить с террором. В этой борьбе жирондисты проиграли.

Парижский плебс, подстрекаемый якобинцами, в июне изгнал жирондистов из высшего органа власти — Конвента, и его полностью захватили «непримиримые» и «бешеные». Но в провинции, особенно на юге, жирондисты все еще имели немало сторонников. Одним из центров сопротивления якобинцам стал Кан. Здесь множились заговоры, собиралось народное ополчение и произносились громовые речи, а посланцев Конвента заключали в тюрьму.

Атмосфера не то военного штаба, не то разгульного клуба обволокла и наивную провинциальную душу Шарлотты Корде д'Арман, молодой дочери бедного, но родовитого нормандского дворянина, родившейся 27 июля 1768 года в Сен-Сатюрнен-де-Линьери. Впрочем, была ли Шарлотта наивной? До революции ее симпатии находились на стороне республиканцев, но то, что произошло во Франции, никак не укладывалось в благозвучные схемы переустройства мира. Отец девушки, ставший жертвой закона о майорате (по которому вся земля доставалась в наследство старшему сыну), был в числе неофитов республиканской веры. Он объяснил Шарлотте, почему важно, чтобы Франция избавилась от монархии и засилия дряхлых аристократов и обрела конституционный строй. Добавим еще, что за плечами Шарлотты Корде была жизнь в монастыре — в качестве послушницы, где она тоже размышляла о смысле и значении справедливости.

Ныне вокруг бывшей монашенки то и дело раздавалось имя Марата — этого цепного пса революции, с пеной у рта призывавшего к бдительности и террору.

Жирондисты, стоявшие за «смягчение» революции, проиграли битву идей в Париже и старались наверстать упущенное в провинции. Наслушавшись их речей, Шарлотта уяснила для себя, в чем главный источник зла. Она правильно поняла, что идеологи страшнее палачей. Ибо причиной репрессий являются первые, а вторые — лишь исполнители. И Шарлотта приняла решение ехать в Париж. Формальным поводом стали хлопоты о поиске фамильных документов для ее бывшей монастырской подруги.

Один из жирондистских лидеров, Барбару, узнав о решении Шарлотты, дал ей рекомендательное письмо к депутату Конвента Дюперре. Тот, в свою очередь, должен был помочь с аудиенцией у министра внутренних дел.

Поездка была обставлена романтически. 9 июля 1793 года Шарлотта вышла из дома с легким багажом. На столе она оставила записку для отца:

«Я уезжаю в Англию, ибо не верю в долгую и мирную жизнь во Франции. Письмо я отправлю при отъезде, и, когда вы получите его, меня здесь уже не будет. Небеса отказывают нам в счастье жить вместе, как и в иных радостях. Возможно, это еще самое милосердное в нашей стране. Прощайте, дорогой отец. Обнимите от моего имени сестру и не забывайте меня».

План Шарлотты был наивен: она разыщет Марата в Конвенте, прямо там заколет его в председательском кресле и падет жертвой разъяренной толпы депутатов. Поскольку документов при ней не найдут, никто не узнает ее имени, отец же до конца своих дней будет считать, что Шарлотта живет в Англии.

Двое суток в тряском дилижансе — и вот Шарлотта в столице. Остановившись в гостинице «Провиданс» на улице Старых Августинцев, она проспала целые сутки. Отдохнув, 12 июля девушка передала письмо депутату Дюперре. И попутно выяснила, что Марат болен и сидит дома взаперти. Когда выздоровеет — неизвестно, посему Шарлотта приняла решение заколоть тирана в его логове.

На следующий день, 13 июля, с утра она сходила в Пале-Рояль и купила большой нож в ножнах, по виду почти кинжал. Затем в фиакре (на что ей теперь деньги?) доехала до улицы Медицинской Школы. Здесь, в доме № 44, жил Марат, и адрес этот был известен всему Парижу.

Она предполагала тотчас встретиться с вождем трудового народа, но сожительница Марата Симона Эврар сообщила, что он болен. Пришлось вернуться в гостиницу. Сев за стол, Шарлотта написала Марату записку о том, что хотела бы повидаться с ним по очень важному делу, благодаря чему он получит «возможность оказать Франции огромную услугу». Гостиничный слуга отнес записку, но ответа не было.

Тогда Шарлотта написала второе послание:

«Марат, я писала Вам сегодня утром. Получили ли Вы мое письмо? Смею ли я надеяться на недолгую аудиенцию? Если Вы его получили, то, надеюсь, не откажете мне, учитывая важность дела. Сочтете ли Вы достаточным, что я очень несчастна, чтобы представить мне право на Вашу защиту?»

В восьмом часу вечера Шарлотта еще раз отправилась на улицу Медицинской Школы, чтобы лично передать новое послание. И опять посетительницу «отшивает» подруга Марата — неряшливая любовница-прислужница. Сам Марат, мучаясь болями от сифилиса, сидит по пояс в ванне, рядом с ним табурет, на табурете — бумаги. Услышав голос Шарлотты, он спрашивает Симону, что там происходит. Симона передает Марату записку посетительницы, и тот велит пустить ее. Саму Симону Марат выпроваживает из комнаты.

И вот — финальная сцена спектакля.

Шарлотта прямо с порога:

— Гражданин Марат, я приехала из Кана, очага возмущения, и я желала бы поговорить с вами.

— Так ты из Кана? Садись, дитя мое. Ну, что поделывают изменники в Кане?

— Там готовится бунт, гражданин Марат.

— Бунт! Ха! А кто там из депутатов?

Пока Шарлотта перечисляет имена, Марат удовлетворенно кивает головой:

— Их головы падут через две недели. Гильотина не останется без работы!

Он берет листки бумаги и начинает записывать названные имена. Ему неудобно, он поворачивается боком и не видит, что Шарлотта выхватывает из-под складок одежды нож. Она решительно подскакивает к ванне и всаживает нож прямо в сердце обернувшегося на шум Марата. Умирающий, хрипящий Марат в ванне, кровь, расплывающаяся в воде, — зрелище ужасное.