Чтение онлайн

Ивана Фрязина, который уже достаточно давно жил в Москве и был знаком с нравами при великокняжеском дворе, от Софьи сразу же удалили. Предлогом для этого стало его излишне рьяная защита нунция Антония, а потом и дело итальянского посла Тревизана.

Из данных дипломатических источников известно, что на следующий день после свадьбы посол римского папы и Дмитрий Грек были официально приняты Иваном III. Они вручили ему подарки от римского духовенства и братьев Софьи Андрея и Мануила. После этого им было позволено встретиться с соотечественниками, жившими в Москве. Среди них был и венецианский посол Тревизан{302}.

Спутники царевны были очень удивлены, узнав, что тот живет в Москве и до сих пор не съездил в Золотую Орду, куда был отправлен главой Венецианской республики. Об этом они сообщили Ивану III, чтобы тот провел расследование. В ходе его выяснилось, что по указанию Ивана Фрязина состоявший на службе у великого князя уже несколько лет Тревизан назвался его родственником, а свой визит в Москву назвал частным делом. Сделал он это для того, чтобы не отдавать великому князю подарки, присланные великому князю венецианцами. Их забрал себе Иван Фрязин.

Узнав все это, Иван III так рассердился, что повелел заковать Ивана Фрязина в кандалы, выслать с семьей в Коломну, а дом его приказал разграбить. Тревизана он даже собирался казнить. Но спутники Софьи уговорили великого князя лишь арестовать посла и сообщить о его поведении главе Венецианской республики.

Можно предположить, что после данного инцидента Иван III проникся симпатиями к Антонию и Дмитрию Греку и предложил им погостить у себя одиннадцать недель. Все это время в их честь устраивались пиры и различные увеселительные мероприятия. Затем 26 января 1473 г. гости были отпущены домой. С собой они везли ценные подарки римскому папе и братьям царевны не только от самого великого князя, но и от его сына Ивана, и от Софьи{303}.

Радушие по отношению к спутникам царевны могло быть вызвано не только тем, что они помогли Ивану III разобраться с делом Тревизана, но и тем, что он был благодарен им за хорошую супругу. Софья наверняка смогла сразу же понравиться великому князю. Ведь она приобрела большой жизненный опыт, живя на подачки католического духовенства. К тому же за время поездки она могла убедиться в том, что муж владеет большим государством с красивыми городами. В то время Псков и Новгород ни в чем не уступали многим европейским столицам. К тому же ей наверняка мог понравиться и сам великий князь. По описанию современников, он был высоким и стройным мужчиной с красивой внешностью.

Венецианский посол Амброджо Контарини, побывавший в Москве в 1476 г., так описывал Ивана III: «Упомянутому государю от роду лет 35. Он высок, но худощав; вообще он очень красивый человек»{304}.

Софье могло понравиться и то, что большая часть лиц, сопровождавших ее в пути, была включена потом в ее двор. Контарини прямо указывал, что в Москве поселилось много греков из Константинополя, которые приехали вместе с Софьей{305}.

Для их содержания, видимо, были выделены земельные угодья и денежные оклады. Но получила ли сама Софья земли на свое содержание, как другие великие княгини, неизвестно. Никаких актов, связанных с ее хозяйственной деятельностью, нет. Отсутствует и ее завещание. Очевидно, что никакой земельной собственности у нее не было.

В источниках есть данные о том, что у Софьи была личная казна, которая хранилась в подвалах церкви Иоанна Предтечи у Боровицких ворот, но в 1494 г. она сгорела{306}. Что входило в состав этой казны, неизвестно. Возможно, это были подарки католического духовенства, дары европейских горожан, полученные во время путешествия в Москву, какие-то вещи самой принцессы, доставшиеся ей от родителей. В их числе могли быть и греческие книги, которые во время пожара, скорее всего, были утрачены. Но, возможно, часть их осталась и была потом включена в легендарную библиотеку Ивана Грозного.

На основе записок венецианского посла Контарини, посетившего Москву через несколько лет после прибытия Софьи, можно получить представление о том, какое впечатление произвела русская столица на византийскую царевну.

Контарини заметил, что «город Москва расположен на небольшом холме и весь деревянный: как замок, так и остальной город. Через него протекает река, называемая Моско… На реке много мостов, по которым переходят с одного берега на другой….Вокруг города большие леса, их вообще очень много в стране. Край чрезвычайно богат всякими хлебными злаками…

Русские продают огромное количество коровьего и свиного мяса… Сотню кур отдают за дукат, за ту же цену — 40 уток, а гуси стоят по три маркета за каждого. Продают очень много зайцев, но другой дичи очень мало… Торгуют также разного вида дикой птицей. Вина в этих местах не делают, нет также никаких плодов, бывают лишь огурцы, лесные орехи, дикие яблоки.

Страна эта отличается невероятными морозами, так что люди по девять месяцев в году сидят в домах; однако зимой приходится запасать продовольствие на лето; ввиду больших снегов люди делают сани, которые тащит одна лошадь, перевозя любые грузы. Летом же ужасная грязь из-за таяния снегов, и к тому же трудно ездить по громадным лесам, где нет дорог. Поэтому большинство ездит зимой по льду рек.

В конце октября река замерзает, протекающая через город, на ней строят лавки для различных товаров, в городе почти ничего не продается… Ежедневно на льду реки находится громадное количество зерна, говядины, свинины, дров, сена и других необходимых товаров. За зиму они не иссякают. На льду реки устраивают конские бега и другие увеселения. В город в течение всей зимы собираются купцы, как из Германии, так и из Польши. Они покупают исключительно меха: соболей, лисиц, горностаев, белок и рысей»{307}.

Поскольку Софья прибыла в Москву в ноябре, то ей сразу же пришлось узнать, что такое русская зима со снегами и морозами. Для выросшей в Средиземноморье девушки это, конечно, стало тяжким испытанием. С трудом она, видимо, привыкала и к тяжелой русской пище с кашами, пирогами и жирными мясными блюдами. Фруктов здесь вообще не было, а овощи — только самые простые.

Утешать от невзгод принцессу могло осознание того, что она теперь не нищая сирота на попечении римского папы, а московская государыня, супруга правителя большой державы.

Известно, что специально для Софьи была отстроена приемная палата, в которой она могла встречаться с иностранными гостями, представителями духовенства и боярынями. Первоначально это помещение было деревянным, затем началось строительство каменного великокняжеского дворца. Во время пожара 1493 г. новая постройка уже существовала{308}. Но окончательно этот дворец был завершен только при сыне великой княгини Василии III.

Можно предположить, что после Рима, европейских городов и даже Пскова и Новгорода деревянные постройки Москвы показалась принцессе очень неказистыми сооружениями. К этому времени обветшали и белокаменные стены Кремля, и небольшие соборы Ивана Калиты. Митрополит Филипп пытался построить новый каменный Успенский собор, но незадолго до приезда Софьи он рухнул. Потом выяснилось, что раствор, связывающий кирпичи, был плохого качества.