Чтение онлайн

Занимаясь рукоделием и благотворительностью, великая княгиня, несомненно, постоянно думала и о судьбе трех дочерей, которые уже достигли возраста невест. Об этом она наверняка напоминала и супругу. Однако поиски достойных женихов были сложны, поскольку отпрыски европейских королевских домов имели другое вероисповедание.

Шанс выгодно выдать замуж дочерей появился у Ивана III только тогда, когда в конце января 1489 г. в Москву прибыл посол императора Фридриха III Поппель. Тот предложил в качестве женихов маркграфа Баденского Альбрехта, курфюрста Саксонского Иоганна и маркграфа Бранденбургского Сигизмунда, все они состояли в родстве по линии сестер с императором. Но предварительно посол хотел увидеть великокняжеских дочерей, чтобы убедиться в их красоте{402}.

Иван III в глубине души, возможно, и счел предложение Поппеля лестным, но на него ответил довольно уклончиво. Он заявил, что при его дворе не принято показывать дочерей без официального сватовства. Маркграфы, по его мнению, были для его дочерей недостаточно знатными, поскольку его прародители состояли «в братстве, в любви и приятельстве» с самими византийскими императорами (Иоанн Палеолог был женат на дочери Василия II). Единственным достойным женихом для княжон, по мнению великого князя, мог быть сын императора Фридриха Максимилиан, к этому времени овдовевший{403}.

В итоге переговоры продолжились, поскольку оба государства были заинтересованы в сближении для борьбы с общими врагами: польским королем Казимиром и его родственниками Ягеллонами, боровшимися за Венгрию и Чехию. Правда, после двухлетнего обмена посольствами вопрос о сватовстве Максимилиана к одной из дочерей Ивана III отпал, поскольку обе стороны убедились в отсутствии общих интересов. К этому времени король Казимир умер, и у Русского государства постепенно наметились тенденции к улучшению отношений с Великим княжеством Литовским и Польшей{404}.

В январе 1494 г. в Москву прибыли литовские послы с предложением не только подписать с Русским государством мирный договор, но и скрепить его браком правителя Литвы великого князя Александра со старшей дочерью Ивана III Еленой{405}.

Некоторые исследователи считают, что за Александра была выдана замуж не старшая княжна Елена, родившаяся в 1474 г., а ее младшая сестра, тоже Елена, появившаяся на свет в 1476 г.{406} О судьбе этой Елены вообще нет никаких данных, поэтому напрашивается предположение о возможной ошибке в летописных записях относительно ее рождения.

Предположение о том, что женой Александра стала вторая Елена, очень сомнительно, поскольку, как уже отмечалось, по существовавшим тогда традициям первой должна была выходить замуж старшая дочь и ее жениху полагалось быть самым знатным. Исключение могло быть сделано только при каком-нибудь физическом недостатке старшей княжны. Если бы у Елены он был, то за Александра выдали бы следующую по возрасту сестру — Феодосию. Но она, как известно, вышла замуж за князя Василия Даниловича Холмского, из рода тверских князей, в феврале 1500 г.{407}

Великой княгиней Литовской, несомненно, стала старшая Елена, которой было в 1494 г. 20 лет. По меркам того времени она считалась уже засидевшейся в девках невестой. Но жених, получивший великокняжеский престол только в 1492 г., также не отличался молодостью. Ему было уже 33 года.

Княжна Елена наверняка была настоящей красавицей, поэтому литовские послы, увидев ее, тут же заговорили о скором браке. Заочное обручение состоялось уже 6 февраля. Жениха представлял староста жмудский Станислав Янович. Он передал Елене перстень и крест на цепочке Александра и в свою очередь получил от нее те же знаки обручения. На церемонии присутствовали Иван III с Софьей, бояре и литовские послы{408}.

Иван III был заинтересован в установлении родственных связей с литовскими князьями, своими ближайшими соседями, но выдвигал одно условие — Елена останется в православной вере, и муж не должен принуждать ее к переходу в католичество. Для подписания мирного договора и выяснения всех условий брака с московской княжной в Литву были отправлены князья Василий Иванович Патрикеев и Семен Иванович Ряполовский с дьяком Федором Курицыным{409}.

Московские послы должны были не только получить от Александра Казимировича Утвержденную грамоту, касающуюся мирного договора с Иваном III, но и грамоту с обязательством не принуждать будущую жену принять католичество.

Вскоре Александр дал необходимую грамоту, но к московскому варианту была приписана строка: «А коли похочет своею волею приступити к нашему римскому закону, то ей в том воля». Это добавление возмутило московских послов, но было решено, что вопрос останется на усмотрение Ивана III.

Великий князь, узнав о приписке, заявил, что если ее не вычеркнут, то вообще не отдаст свою дочь в Литву. В итоге лишнюю фразу исключили из грамоты{410}.

Все это говорит о том, что Иван III придавал очень большое значение вопросу о сохранении дочерью православной веры. Он хотел, чтобы в Литве она стала покровительницей всех православных людей и постепенно убедила их стать подданными русского государя.

Пока великий князь Иван Васильевич уделял внимание дипломатическими делами, Софья Фоминична с дочерью занялись подготовкой поездки в Литву и предстоящей свадьбы. Им необходимо было составить списки лиц, которые должны сопровождать Елену, и переписать ее имущество. В чужой стране московская невеста должна была выглядеть достойно. В этом отношении у великой княгини был собственный богатый опыт.

Поскольку литовские послы не ставили вопрос о приданом в виде земель, то Иван III решил, что достаточно дать дочери большое имущество. Помимо одежды, в него включили отрезы дорогих тканей, особенно ценившиеся в то время, меха, посуду и ювелирные украшения. Но все же для великокняжеской дочери его размер, видимо, был не велик.

После долгого обсуждения было решено, что Елену будут сопровождать 80 человек. Главными среди них были князь Семен Иванович Ряполовский, Михаил Яковлевич Русалка и дьяк Василий Кушанин. Они считались послами великого князя.

Кроме того, в свиту вошли представители знати, которые должны были войти в двор Елены. Их отправили в Литву вместе с женами. Среди них были следующие лица: дворецкий, казначей, окольничие, стольники, конюшие, ясельничие, дьяки, дети боярские{411}.

Иван III постарался дать самое подробное наставление дочери. Она ни при каких обстоятельствах не должна была уронить достоинство московской княжны. Поэтому ей не следовало общаться с жившими в Литве русскими беглецами, посещать католические костелы, в пути пересаживаться в карету жениха и снимать русское платье до обряда венчания.

Елена старалась во всем следовать указаниям отца, но через некоторое время в Москве узнали, что Александр Казимирович поставил перед собой цель заставить ее принять католичество. Он отказался построить для супруги православный храм на своем дворе. Окружавших ее бояр отправил на родину. Велел носить одежду местного покроя и приставил к ней своих людей католического вероисповедания.