Чтение онлайн

Федор Гладков родился не в Саратове, а в деревне Чернавка.

На странице 584 приводится список саратовских литераторов, “начавших восхождение к литературным высотам еще в годы советской власти”. Бог мой, какие такие литературные высоты покорили В. Азанов, Е. Грачев, А. Дубчак, В. Кадяев, О. Лукьянов, Т. Наполова, поименованные в одном ряду с начавшим печататься до войны учеником Исаака Бабеля известным романистом Григорием Коноваловым?

Итак, если чем и уникальна “Хрестоматия” “Саратовские писатели - детям”, так это абсолютным непрофессионализмом ее редакторов-составителей. Назовем же их имена.

М.А. Каришнев-Лубоцкий - член Союза писателей Москвы, ответственный секретарь Ассоциации саратовских писателей (главы из его тетралогии “Приключения маленькой волшебницы” занимают самый большой объем в “Хрестоматии”), Е.С. Данилова - кандидат филологических наук, доцент, А.В. Хрусталева - кандидат филологических наук, член Союза российских писателей, А.Б. Белоглазова - главный библиотекарь отдела краеведения Областной библиотеки для детей и юношества.

Благословил издание кроме С. Михалкова, О. Табакова и П. Ипатова рецензент - методист кафедры филологического образования СарИПКРО Е.Л. Юнг.

Остается утешиться словами из предисловия: “не исключаем, что в будущем издадут новую хрестоматию”.

Сергей Боровиков

Дорога наша сделалась живописна.

А.С. Пушкин. “Путешествие в Арзрум

во время похода 1829 года”

Сбились мы, что делать нам?

А.С. Пушкин. “Бесы”

Почему-то мы все время неспокойны, куда-то движемся, направляемся: то к коммунизму (“Верной дорогой идете, товарищи!”), то к капитализму, к рынку, как он обозначен в проекте. Схвачены этот шаг, эта поступь в знаковой скульптуре Веры Мухиной “Рабочий и колхозница”, ныне столь же знаково разобранной на фрагменты для реставрации.

Но символ он потому и символ, что, даже распиленный, продолжает внушать. Через несколько десятилетий “похода и перехода” смотри результат, запечатленный другим художником, художником и скульптором нашего времени, Гришей Брускиным, - его герой-монумент (в картине “Шаг”, 1982) делает шаг с постамента и повисает над метафизической бездной.

То, что возникает на горизонте, постоянно удаляется. “Картина маслом”, в данном случае - работы Э. Булатова. Не “вечный бой”, а вечный поход.

Бесконечное путешествие.

Причем со странностями: не только горизонт удаляется, но сама дорога упрямо закругляется.

То ли - прямое шоссе, то ли - улитка, то ли лента Мебиуса.

Видимо, недаром именно в России появился Лобачевский с его гениальным открытием, без которого не была бы возможна теория относительности А. Эйнштейна.

Параллельные - пересекаются.

Это - Россия, а не какая-то там пифагоровская Древняя Греция.

Параллельные пересекаются, то, что располагалось наверху, оказывается внизу, и наоборот: незаметно, но все переворачивается, а невозможное - встречается.

Метафизическое пространство, которое мы предприняли попытку преодолеть, оказывается одновременно: 1) и нашим бытием, 2) и нашей историей.

Только что (исторически думая) началась новая Россия, и вот уже, особо никого не спрашивая, вернули в старую.

Какую - старую? Нет, не в ту, а в другую. Предыдущую.

Старых Россий (как и новых) много. Новая Россия устремилась вперед, в поисках свободы; заблудилась; прошло энное количество лет; и вдруг страна услышала: “Свобода лучше, чем несвобода”.

А мы-то думали…

* * *

Свобода передвижений

–  одно из главных завоеваний и реальных достижений, результатов движения страны к гражданским свободам - последних -надцати лет. Помню острые ощущения первого свободного перелета за границу (!) - ведь граница-то раньше и впрямь была на замке, а занавес действительно был железным.

И никакой там не грезилось еще Италии с Римом, Флоренцией и Венецией (откормленный этим культпоходом соотечественник ныне ищет изыски, забираясь куда-нибудь поглубже в Тоскану). Никакого парижского “уикенда” или “императорской Вены”, а предложение покататься с детьми на лыжах в Австрии было бы воспринято как сдвиг гоголевского сумасшедшего.

* * *

Отправляясь в путь (т.е. замышляя данный номер, посвященный теме путешествия), мы понимали, что дорога не будет простой и короткой. Но никак не предполагали, что она окажется дорогой с многорядным движением.

Действительно - вроде бы и сегодня, в современной словесности, весьма востребованный читателями других стран жанр травелога (существующий как в версии fiction, так и non-fiction) обитает на окраине отечественной словесности, приживаясь с некоторым трудом.

А ведь история русских литературных путешествий весьма продолжительна. Начинается она с Колобка - первого русского путешественника. (И странника - потому что у Колобка как у литературного героя есть, конечно, своя философия ухода, - как у Емели философия успеха через лень и т.д.)

Именно он, Колобок, первым смело выкатывается за порог дома, где его произвели на свет.

Уходит в путь - последовательно: от 1) бабки, 2) деда, 3) волка, 4)… От лисы не больно-то и уйдешь, будь Колобок ста пядей во лбу.

Но ведь Колобок погиб бы гораздо раньше - дома! От дорогих и любящих бабки с дедом! Не выкатываясь за порог - и не обретя своей чудесной истории.

Его бы просто-напросто съели.

(Вообще “бабка с дедом” в русском фольклоре - хтоническая темная сила: уничтожающая. Вспомним еще и “Курочку-Рябу”. Зачем они “били-били” это несчастное яйцо?)

Так вот: активная жизненная позиция Колобка породила творческую энергию, матрицу весьма противоречивого, парадоксального русского сознания:

И дома съедят, и в пути пропадешь

.

Тем не менее: Колобок открывает череду “плавающих и путешествующих”, преодолевающих опасности, открывающих мир за пределами дома, отчаянных, погибающих в пути, находящих новое.

Героев-авантюристов, раздвигающих рамки привычного.

Можно условно сказать, что страна сложилась в результате пути, в движении на восток, запад, север и юг. На Урал, в Сибирь, на Дальний Восток, - “поход” был предпринят задолго до того, как вошел в сюжет известной песни: “И на Тихом океане свой закончили поход”. (А песен в русском фольклоре про путь-дорогу-дороженьку - немерено.) Теперь - о субъекте путешествия.

Забывать - естественно, помнить - искусственно, по мысли Мераба Мамардашвили.

Помнить - сделать усилие.

А написать о дороге - значит написать о том, что испытал и что помнишь (двойное усилие).

Прощание перед дальней дорогой обязательно в русской традиции (присесть на дорожку, посмотреть прощальным взором друг на друга). Прощание с уходящим в путь всегда включало в себя благословение, а уходящий должен был оставлять свою “память” (т.е. что-нибудь, какой-нибудь предмет на память). Возвращаясь, человек шел через леса на просвет, на светлый проем, “на русь”. Отсюда, утверждают историки-лингвисты, и возникло слово, обозначающее сторону-страну: Русь.