Знатный квест
Шрифт:
– О прекрасная Эна, истинная дочь Тьмы, облик твой подобен завораживающему цветку невероятной редкости, а красота затмевает собой Великие Звёзды! Волосы твои белее первого снега, а глаза…
Тут я усиленно моргнул и перестал погружаться в транс пространно-восхвалительной речи.
«Вот это да! – восхитился я. – Тон, тембр, темп просто идеальны. Вон, даже Эна начала моргать в такт плавным волнам велеречивых эпитетов».
– Прошу, стань моей женой! – завершил свою речь Бургас и склонил голову в ожидании.
– О велеумная Эна, – серебристым тенором обратился к принцессе Яст-Мелхий, – сияние твоего разума подобно Вечному Солнцу, а слава о знаниях твоих гремит и среди Хуух-Дууд Салхинов! Труды твои об общей силлаботонике вербальных заклинаний занимают почётное место в библиотеке Тов-Хота! Прошу, стань моей женой!
«А? – едва не спросил я вслух. – Не, слова понятные, но, на контрасте с двухминутным монологом, если не шокируют, то вводят в некое замешательство. Может, на то и расчёт?»
Принцесса же, прикрыв на миг лучащиеся лукавым довольством глаза, ответила братьям:
– О сыновья Вождей клана Золотой Кошмы, повелевающих Хуух-Дууд Салхинами и Вольной Степью от моря до моря, речи ваши разумны и изысканы, а предложение в высшей степени интересно. Прошу дать мне время на раздумья. Ответ я сообщу вам на ближайшем приёме.
– Да будет так! – снова дуэтом утверждают близнецы, кланяются Эне и поднимаются.
Из-за грани доносится тихий, несколько раз повторяющийся стук и неясное бормотание мастера.
– Вы слышали ответ моей дочери, о Вольные Дети Ветра, – возвестил Эрр Первый. – Я же скажу: будьте гостями в нашем дворце. Предоставленные вам покои в вашем полном распоряжении, а слуги готовы выполнить всё в рамках Разума и Закона. Рад был слышать вас, о Хуух-Дууд Салхины клана Золотой Кошмы.
– Рады были слушать Вас, о Владыка Подземья и Тени Великих Гор, – ритуально попрощались сыновья Вождей, ещё раз вместе с остальной делегацией поясно поклонились, развернулись и степенно удалились в спокойной тишине.
– Рад был видеть вас, Дети Тьмы, – ровно промолвил отец, стоило лишь дверям затвориться за оборотнями.
– Рады были видеть тебя, о Владыка! – вновь грянул хор тёмных.
Спустя секунду тёмноэльфийский монарх покинул высокое собрание совершенно незаметным образом, и зал наполнился тихим шёпотом удивлённых разговоров. Эна же, почти не скрывая хищно-довольного выражения лица, неторопливо шла на выход. Рядом шагал несколько мрачный и задумчивый брат.
«Интересно, кто настоящий хозяин этих явно тяжёлых мыслей? – думал я, всё ещё стоя на месте и провожая родных близнецов взглядом. – Сам Эн, или всё же Константин?»
Так ничего и не решив, я стал медленно продвигаться к впустившей меня двери и прислушиваться к тихим беседам мастеров и глав великих Домов. В целом всё сводилось к нескольким тезисам, звучащим примерно одинаково из разных уст: «оборотни, как всегда, чрезмерны в речах», «но действия их в рамках Разума и Закона», «такого никогда не было» и «принцессе решать самой». Догадок же об ответе Эны никто благоразумно не строил, так как решительность и амбициозность сестры не были тайной.
«Да, вполне понятные и предсказуемые реакции, – размышлял я и, подгоняемый просыпающимся голодом, бодро мерил шагами пустеющие коридоры и переходы. – Вот создаст Её Высочество прецедент, а через три сотни лет будет в Подземье новый Дом – Тёмного Ветра, например. А дальше – расширение международных связей, упрочение отношений и прочий культурный обмен. Не говоря уж о торговле с Вольной Степью, пусть о ней Ушш, мастер-купец, говорит».
Едва открыв двери своих покоев, я был атакован запахами ужина, что вскружили мне голову, пробудили поистине демонский аппетит и почти лишили воли. В мгновение ока сменив одежду, я уселся за стол, уставленный снова блюдами кухни Хуух-Дууд Салхинов, окружающими уже виденный крупный чайник, отчётливо вносящий в симфонию ароматов глубокую ноту лаванды.
«О мать моя Тьма! – не смог сдержать я восхищения. – Буузы!»
И впрямь – на одной из плоских тарелок возвышалась внушительная горка крепких и округлых мешочков полупрозрачного теста, буквально лопающихся от переполняющих их начинки и бульона. Напрочь проигнорировав прочие тарелки и миски с мясом, травами-ягодами и, видимо, творогом, я скальным котом напал на степной вариант широко распространённого, оказывается, и в других мирах блюда.
Рот мой утопал в озёрах пряного и жирного сока, язык мой ощущал превосходную гармонию вкусов и текстур, а сознание моё уплывало в края безмятежного блаженства.
Которое так и не отпустило меня даже после поглощения и десятка бууз, и прочей еды. Допив последнюю пиалу чуть терпко горчащего чая, я стал готовиться ко сну, лениво перекатывая по пустеющей голове вопрос: «В кого же обращаются Яст-Мелхий и Бургас?»
Глава девятая
Па-де-труа Тьмы и Ветра
В этой главе черепаха и бурундук сражаются.
Утро Её Высочества Эны, принцессы Тени Великих Гор и Подземья, началось весьма прозаично и буднично: подъём в шесть пополуночи, душ, полчашки ко и внушительная тренировка, включавшая в себя не только физические упражнения и глубокую магическую медитацию, но и поединок-танец с неясной тенью, призванной ритмичным заклинанием-скороговоркой.
За традиционным завтраком тёмных эльфов чело августейшей особы несло печать глубоких дум. Связаны они были не столько с согласием на помолвку, кое оставалось лишь озвучить в подобающее время и в соответствующей обстановке, но более с желанием Эны как можно полнее узнать братьев-оборотней. И если разнообразные отчёты о наблюдениях могли подождать пристального изучения, то прямо сейчас активная натура юной принцессы требовала действий. Оставалось лишь тщательно продумать их и вписать в рамки двух этикетов и традиций разом.
Проведя ещё пару минут после завтрака в спокойной сосредоточенности, Эна решительно поднялась из-за стола, без тени сомнения облачилась в повседневные одежды, не лишённые изящной практичности, экипировала два любимых кинжала тёмного металла и, посверкивая самосияющими камнями диадемы, покинула свои покои.
Из-за грани: «Стук-тук-тук… девятнадцать!»
Но буквально на входе её встретил молодой курьер, с поклоном вручивший принцессе два послания. Первое на привычном пергаменте сероватого оттенка несло очередное разрешение о переходе на индивидуальный план обучения в связи со сложившимися обстоятельствами.
А вот второе, на пергаменте чуть желтоватом и блестящим золотой искрой, летящими строками и многословными оборотами сообщало о великой просьбе к прекрасной Эне уделить часть её драгоценного времени для ознакомительной прогулки с целью постижения личностей и установления диалога. Подписан был сей шедевр изящной словесности братьями Яст-Мелхием и Бургасом.
Удовлетворённо прикрыв глаза, Эна убрала оба послания в незаметный карман своего колета, предусмотренный как раз для документов, и неторопливо продолжила путь, на словах передав с посыльным весть Хуух-Дууд Салхинам о своём согласии на прогулку и скором прибытии, с чем молодой тёмный и испарился.