Знатный квест
Шрифт:
Невероятно быстро сдираю с себя шутовское, свалив его в кучку, и моментально облачаюсь в «своё, родное».
«И действительно – сидит, как вторая кожа! Так, теперь надо бы ещё одну штуку попробовать».
Уставившись на жёлто-зелёное барахло, увенчанное рогатым колпаком, направляю на него указательный палец, концентрируюсь и твёрдо, властно командую про себя: «Гори!»
Из-за грани: «Стук-тук-тук… восемнадцать!»
И ощущаю, как из солнечного сплетения поднимается бурлящая волна энергии, мгновенно перетекает по неким каналам в руку и краткой вспышкой кармина уничтожает наряд.
«Ух ты! Могу, умею, практи…ковать надо будет. Что ж, по кон… Эээ… По кошкам!»
Ментальным усилием отдав бразды правления памяти тела, буквально как отрешённый наблюдатель, ведомый привычными действиями, подхожу к Мрре справа, кладу правую руку ей на загривок, и, не касаясь странного вида стремян, прыжком с лёгким поворотом вскакиваю в седло оригинальной конструкции. Всё так же машинально руки фиксируют два ремня вокруг пояса, а ноги находят упор.
А вокруг уже закончилось тишайшее построение в охранный ордер, головной дозор едва маячит впереди, Онн во главе кавалькады, окружающей обе кареты, окидывает всех спокойным и уверенным взглядом, коротко кивает и едва трогает повод своей пантеры.
И вся процессия, начав с неслышной рыси, резко набирает ход, быстро перейдя в абсолютно бесшумный галоп. Ни стука. Ни скрипа. Ни звяка. Ровная дорога из тщательно пригнанных друг к другу плит, плавно поднимаясь, ведёт из редколесья предгорий к Великим Горам, монументально возвышающимся впереди. Слева сквозь редкие облака, разметённые ветрами по небосклону, светит закатывающееся солнце, добавляя в картину густые тона бордо и багрянца.
«Не-ре-аль-но!.. Пожалуй, самое мистически-красивое, в чём я участвовал, пусть лишь только умозрительно…»
Так, в лёгком трансе, убаюканный мерным ходом пантеры и тишиной, нарушаемой лишь лёгким ветром, с последними лучами солнца мы подъехали к ближайшим скалам. И как-то шокирующе внезапно перед процессией встали Врата!
Глава третья
Родные казематы
В этой главе проступают порядки тёмных.
«Как? Ну как?! Как можно было не увидеть издалека эту “мега-калитку работы Зураба нашего Церетели”? Не иначе как “оптическый обман здрения” вкупе с магией!»
Меж двух коротких скальных отрогов в уже сгущающихся вечерних тенях предстало величественное в своей простоте сооружение: дорога раздавалась вширь, образуя приличных размеров площадь, мощёную огромными квадратными плитами тёмно-серого цвета и ведущую к вертикальному, отполированному до блеска срезу скалы, в котором просто вырезали две створки стрельчатых ворот. Примерно десять метров в высоту. И пять в ширину. Каждая. Обе были открыты едва на четверть, являя миру толщину плит не меньше метра.
«И действительно, зачем резьба, украшательства и прочие излишества? И так же понятно, что это – Очень Важные Ворота!»
По обе стороны выстроились встречающие: ещё одна кавалькада из двадцати чёрнодоспешных воинов, синхронно вскинувших правые руки в молчаливом приветствии. Так, в совершенной тишине и всё же вполне торжественно, мы и прибыли в Подземье, в Тень Великих Гор.
Въехав под своды просторного и скудно освещённого мерцающими кристаллами, расположенными в строго выверенном порядке, тоннеля, мы остановились, и Онн скупыми фразами стал раздавать приказы:
– Пятёрка «раз» сопровождает Их Высочеств до дворцового комплекса. Пятёрки «три» – «пять» – сиятельную Алуринель до её покоев. Ин – Таора до закрытых казематов, – отчеканил командир Внутренней Стражи.
В два прыжка к нам приблизился весьма юный воин и чуть вопросительно кивнул.
– Хоть Таор и знает путь, и нет сомнений, что он там окажется со всей возможной поспешностью, понимая всю ситуацию, – со значением смотрит на меня Онн, – но порядок должен быть соблюдён максимально приемлемым образом, – заканчивает наставление глава стражи.
Я и Ин, не покидая сёдел, кланяемся учителю, едва смотрим друг на друга и с разницей в долю секунды срываемся в путь – он впереди, я на полкорпуса позади. Пантеры споро набирают ход, камни подсветки сливаются в мерцающие линии, то слева, то справа мелькают проходы, и на уровне тела я ощущаю: я дома.
Через некоторое время Ин снижает скорость, мы сворачиваем в один из правых боковых коридоров малость пониже и поуже главного, что ощутимым уклоном ведёт нас всё глубже. Ещё пяток минут и тройку будящих во мне смутное узнавание поворотов спустя мы прибываем в небольшой зал, явно созданный руками разумных. В центре полусферического потолка тускло сияет одинокий кристалл, а по кругу стен на равном удалении друг от друга расположены вырезанные в камне прямоугольные силуэты, видимо, магических дверей числом десять.
Ин спешивается, подходит к крайнему справа от нас прямоугольнику, кладёт ладонь правой руки в центр и очень по-особенному выдыхает, чуть заметно отстучав по камню кончиками пальцев некий незапоминающийся ритм. Самым краем зрения я замечаю легчайшую тень, промелькнувшую от головы по руке юного воина-мага.
«А вот и ещё один вид здешней магии! Тень! И её источник в голове. А моя огненная – в солнечном сплетении… Интерееееесно!»
Меж тем каменный прямоугольник распахнулся, а Ин спокойно проговорил:
– Здесь тебе надлежит дожидаться проверок, Таор. Внутри – еда и питьё, удобства. После закрытия камера будет полностью изолирована. Утром к тебе придут.
Молча спешиваюсь, хлопаю Мрру по загривку и одними губами шепчу в слегка прядающее ухо:
– Домой!
И понятливая пантера, тихо взрыкнув на прощание, стремглав уноситься прочь.
Я же, кивком попрощавшись с Ином, захожу в мягко освещенное помещение и оглядываюсь, дверь за моей спиной бесшумно закрывается и становится просто прямоугольником, глубоко прочерченным в камне.
«Тюрьмаа-а-а…» – улыбаюсь я про себя.
Достаточно просторная комната метров пяти длиной и трёх шириной, по левую руку от входа – каменный параллелепипед высотой по колено с двумя чёрными, похоже, одеялами из, вероятно, шерсти. Справа – точно стол всё из того же камня и две глыбы, убедительно изображающие табуреты матёрого кубиста. В стене напротив входа – ещё одна дверь, на сей раз вполне видимая.
Но не она привлекла моё внимание, нет.
А вот еда на столе – да! Лишь почуяв ароматы простого жареного мяса, свежего, ещё дышащего жаром печи хлеба и чуть слышно шипящего неведомым образом сладкого вина, я утратил волю. Ведомый яростно бурчащим животом, тут же уселся, но, вопреки бушующему голоду, ел достаточно спокойно: видимо, воспитание взяло верх.