Чтение онлайн

Ладно, это потребует некоторых вливаний и само не рассосётся. Однако вопрос вполне решаем. Я вышел на улицу, наслаждаясь жизнью форта. Люблю, когда бездушные здания обрастают мелочами, даже если хозяева строения используют его не совсем так, как планировалось. Снегов ждал у входа в деревянную конструкцию. Я встал рядом с ним и протянул витязю пряжку с лошадиной головой. Цокнул языком мохнатому псу, трусящему мимо. Зверь повёл ушами и завилял хвостом.

— Боюсь, не понимаю вас, ваше благородие, — отреагировал воин.

Я потряс рукой, мол, забери. Витязь подставил ладонь. Через миг после того, как пряжка оказалась в крепкой руке воина, Снегов выдохнул, будто в холодную воду встал.

— Надеюсь, вы носите ремни, Станислав Сергеевич?

— Усилитель дара Умения! Я видел такой только единожды, у одного княжеского сыночка. Чары на Умения же почти не садятся ни на что, — Снегов улыбнулся так, будто его пришла забирать мама из садика, и при этом принесла с собой игрушку, о которой витязь так долго мечтал. — Буду говорить прямо, Михаил Иванович, такую вещичку я готов носить на шее. Но я не могу взять её. Я же знаю, сколько она вам стоила.

Он протянул её обратно, на мгновение задержавшись. Витязь ощутимо боролся с нежеланием расставаться с пряжкой. Я помотал головой, отказываясь:

— Станислав Сергеевич, я вкладываюсь в собственную безопасность, чтобы мы не сошлись на приемлемой смерти в один день, как вы недавно сказали. В моих интересах ситуация, когда мои враги умирают от вашего топора чуточку раньше, чем успевают до меня добраться.

— В целом, с этим артефактом я могу организовать подобный исход чуточку лучше, — не стал сопротивляться витязь. — Правда, не уверен, что смогу отбить летящий в вас снаряд. Но шансы на это значительно выросли.

— Вот и славно. А теперь давайте возвращаться. Мне надо в город. Заедем в Томашовку, переоденемся, загрузим машину и…

— Стой падла! — заревел мужской голос. Завизжала женщина, с грохотом упало что-то большое на камни.

— Папа! Не надо!

— СТОЯТЬ!

— О май гад, зачем так серьозно? — услышал я знакомый акцент. — Это было есть добрый воля любящий сердца!

Бородатый мужик в два метра ростом встал возле стены, где на высоте двух человеческих ростов, на каменном карнизе застыл Дигриаз. «Американец» застегнул ремень на штанах и помахал мне, улыбнувшись.

— Папа! — растрёпанная девушка лет восемнадцати повисла на могучей руке рассвирепевшего отца. Платье она натянула на себя впопыхах, одна грудь почти вываливалась из декольте. — Я люблю его!

— Оу… — изменился лицом Билли.

— А он любит меня! Да, Уильям?

— Оф корс, май бэйб, — не моргнул Дигриаз. Легко увернулся от кинутого отцом камня. — Моя любовь есть со биг!

— Да что лает эта собака?! Ни черта не понимаю, слезай, падаль! Бить буду!

— Вай я должен сльезать, если вы план ту бить меня?

— Давай сюда! — в руках отца появился арбалет.

— Папа! Папочка, не надо!

Я потоком воздуха выбил оружие из рук негодующего здоровяка. Багровое от ярости лицо повернулось ко мне, залитые кровью глаза сфокусировались на моём лице, и тут из него как будто затычку выдернули.

— Ваше… благородие…

— Пощадите, ваше благородие. Не дайте разлучить любящие сердца! — упала мне в ноги девушка, поправила, наконец, платье.

— Пригрели змеюку, а оно… — попытался воззвать ко мне несчастный отец. Дигриаз шутливо развёл руками, глядя на меня. — Оно девок портит!

— Человек свободен от природы, но из безопасности на заре своей жизни обязан подчиняться родителям. Потом наступает момент, когда он должен сделать выбор самостоятельно, — раздался голос Вепря. Толпа расступилась, и отец девушки занервничал. Лысый предводитель Вольных подошёл к нам, задрал голову, глядя на Дигриаза, и тяжело вздохнул.

— Так-то оно так, Вепрь, но она же ребёнок совсем! — не согласился здоровяк.

— Ты знаешь, что это не так, Вениамин, — лидер охотников посмотрел на товарища с некоторым осуждением. — Знаешь, пусть и не принимаешь это знание.

— Но…

— Мы — Вольные, Вениамин. Твоя дочь вполне способна принимать решения.

Вепрь встал рядом со мной и сложил могучие руки на груди. С прищуром он дождался, пока разгневанный отец не покорится. Вениамин поник и позволил дочери увести себя обратно в казармы, откуда только что выгнал влюблённых голубков.

— Он ушьол? — вытянул шею Билли.

— Занять бы вашего друга, ваше благородие. Ну, очевидно же от скуки он мается, — едва слышно посоветовал мне Вепрь. — Слова словами, но если он к моей Наде так… Убью.

— Займу, — пообещал я, сдерживая улыбку. — Есть у меня тут одно дельце.

Билли спустился на землю, подмигнул одной из женщин в толпе, а затем лёгкой походкой направился ко мне.

— Ноу-ноу-ноу, май дорогой френд, — помотал головой Дигриаз, когда я озвучил предложение. Лицо «американца» приобрело скучающее выражение. — Это слишком… Слоу, ю ноу?

— Мне подумалось, что это может добавить тебе вдохновения, — предположил я, наполнив голос воодушевлением, и повёл руками, словно представлял что-то готовое выйти на сцену. — Загадочное исчезновение артиллерийского расчёта, использование артиллеристской гаубицы в качестве оружия покушения.

— Это так ску-у-учно, — протянул Билли. — Насчёт книга. Ты есть прочесть она? Оу, скажи, что ты прочесть!

Его глаза внезапно загорелись.

— Я в процессе, — уклонился я от прямого ответа.

— Жду, Миша! Очьень жду, ю ноу. Я хотеть сказать своя книга что-то очень импортант. Творец маст ду это всегда, ю ноу!

— Нас никто не слышит. Перестань коверкать мой язык, ради бога, — поморщился я.

— Многие женщины считают мой акцент очень милым, — моментально переключился барон, заметно снизив голос, и обернулся на витязя. Снегов стоял в десяти метрах от нас, с максимально серьёзным видом. И вряд ли подслушивал.

— Посмотри на него. Вершина эволюции Умений служит охранником на фронтире у юного дворянина, только недавно получившего дворянство, — тихо добавил Дигриаз. — Уникальный случай.

— Так что не так с расследованием, Билли? Мне твоя помощь очень помогла бы. Но ты не просто так отказываешься от него, верно? Боишься, что пересечёшься с кем-то, кто тебя узнает? — усмехнулся я. — С какой-нибудь особенно секретной службой Его Императорского Величества?

— Нет-нет, Миша, — снова замотал головой Дигриаз, не заглотив наживку. — Это на самом деле скучно. Ворохи бумаг. Тупицы-офицеры, скрывающие воровство провианта. Постоянное назначение виноватых и вечные палки в колёса.