Чтение онлайн

Подземелья — это прекрасно. Чем я хуже культистов Аль Абаса?

Усадьба Скоробогатовых

Павел Павлович Скоробогатов снова гладил кота, любуясь озером. На устах графа блуждала задумчивая улыбка. Доклад помощника он заслушал, ни разу не переменившись лицом. Подольский закончил отчёт и застыл, готовый к приказам, но до этого момента не имеющий права рта открыть. Характер хозяина ему был хорошо известен. Всё, что произнесено вслух — уже осело в памяти Павла Павловича.

— Хорошо, — наконец проговорил граф. — Хорошо. Зодчий становится всё более выгодной партией.

Его пальцы скользили по шерсти кота, который замер, боясь пошевелиться, и обречённо ждал, когда пытка закончится. Вытаращенные глаза животного смотрели в пустоту.

— Наследуемое дворянство, надо же… — покачал головой Павел Павлович. — Парень далеко бы пошёл, да, Артём?

— Не исключено, ваше сиятельство! — тут же ответил Подольский.

— Как считаешь, может, Зодчий ещё земель добудет? — хмыкнул граф. — Может, не спешить?

— Не могу знать, ваше сиятельство!

— Ещё бы, хе-хе. Кстати, Артём, у меня есть информация о том, что у нашего Зодчего роман с его помощницей… Как её… — он нахмурился, вспоминая.

— Паулина Князева, ваше сиятельство, — услужливо напомнил Подольский. — Если позволите, романом это не назвать…

Рука Скоробогатова поднялась, пресекая продолжение, и помощник заткнулся.

— Придумай что-нибудь на её счёт, хорошо? — сказал, не оборачиваясь, Павел Павлович.

— Устранить?

— Ты сумасшедший маньяк, Артём, — покачал головой Скоробогатов. — Зачем сразу устранить? Сделай так, чтобы койка Зодчего была пуста. Мне нужно, чтобы он больше внимания обращал на Светлану, а не на эту девицу. Любовь — дело молодое, ей очень помогают гормоны. А эта Князева… Мешает моим планам.

— Слушаюсь, ваше сиятельство, — поклонился Подольский.

— Со Светой у него, вроде бы, общие дела появились, получается?

— Так точно, ваше сиятельство!

— Замечательно. Очень хорошо.

Павел Павлович сгрёб кота за шкирку и привычным жестом сбросил с себя. Животное стремглав умчалось прочь, а граф легко поднялся и положил руки на перила.

— Совсем забываю спросить, что там с иконами?

Подольский внутренне дрогнул, похолодел. Скоробогатов обернулся на замолчавшего помощника с недоумением:

— Артём?

— Никто не хочет отдавать сам. Я предполагал забрать силой, но там всё покрыто Конструктом, ваше сиятельство… Вообще нет ни одного дома за его пределами. Баженов сразу вычислит моих людей, а вы сами говорили, что ничто не должно…

— Артём, — поджал губы Скоробогатов, и родовой перстень графа забурлил магией, как всегда при гневе. Подольский удержал страх. Он видел это не первый раз. Сейчас просто нужно со всем соглашаться и каяться. Это он умел в совершенстве. — Тебя учить надо? Организуй заезжих из глубинки, пусть они вынесут, а ты их прикопаешь, где тебе удобнее.

— Слушаюсь, ваше сиятельство. Простите, ваше сиятельство.

— Иди, Артём. Иди, — Павел Павлович снова посмотрел на озеро, за которым простирались земли Изнанки. Прежде они его раздражали, а теперь в них появился потенциал. История с Зодчим не требует спешки. Пусть отношения между ним и его дочкой крепнут. Света вся в мать и может быть очень обворожительной, и, видимо, сам Баженов пришёлся девушке по вкусу. Так что рано или поздно природа возьмёт своё. Просто нужно ей немножко помочь.

Свадьбу он потом сыграет пышную. С похоронами Зодчего тоже не обидит. Ну и внезапную вдову найдет, чем утешить. Время взаправду лечит. Света поплачет, пострадает и успокоится рано или поздно. А новые земли останутся в семье навсегда.

Настроение Скоробогатова улучшилось.

— Вот! — сказал Билли Дигриаз, когда я открыл дверь. От «американца» пахло алкоголем, глаза сверкали, щетина на лице стала неприличного размера.

— Доброй ночи, Билли.

— Да-да, я знаю, очень лэйт! Но не могу ждать! — он потряс папкой, привлекая внимание, но и без этого мой взгляд уже впился в сокровище. От неё исходило Эхо четвёртого ранга, не меньше.

— Проходи, — посторонился я.

— Я надеяться ты есть один? — вытянул шею Билли, заглядывая в дом.

— Один.

— Очень хорошо, — сразу потерял акцент «американец». — Почитай! Мне очень важно твоё мнение на этот счёт!

Рукопись имела ценность, несомненно, но на дворе был первый час ночи, и я знатно вымотался за день. Однако из уважения к приятелю отказываться не стал.

— Чай будешь?

— Нет-нет, Миша. Это ведь понижение градуса. У меня с собой! — он выудил из-за пазухи флягу с тиснёным имперским гербом.

— Проходи на кухню, чего в проходе стоять.

Дигриаз скинул сапоги и протопал за стол, ненадолго остановился перед панорамным окном на долину.

— Красиво. Но неэффективно. Ты выбрал не самое безопасное место, — покачал он головой. — Даже самый бездарный стрелок снимет тебя без труда.

— Хочешь, выйди из дома и попробуй, — пожал плечами я, открывая папку. Затем уселся в кресло под торшером и добавил. — Только чтобы рикошетом не убило.

— М-м-м… — он постучал пальцем по стеклу. — Пуленепробиваемое?

Я кивнул, не уточняя, что здесь даже снаряд не поможет.

— Я только закончил, — сказал Дигриаз, увидев, как я открыл первую страницу. — Но получилось просто отлично! Прошу, посмотри несколько глав!

Я взял первый лист, на полях которого явно часто расписывали ручку. Прямо по центру было выведено аккуратным почерком: «Повесть о Зодчем».

— Хм…

— Все совпадения случайны и персонажи вымышлены, разумеется, — весело сообщил Дигриаз. Сел на стул и открутил крышку у фляги.

Страницы грели пальцы. Их просто приятно было касаться. Жалко, что как источник энергии рукописи не раскачиваются за счёт зрительского восхищения. Это вам не картины. Книгами наслаждаются дома и в одиночестве, а не в просторных залах. Внутри меня заворочался попутчик. В груди стало щекотно-щекотно. Я приглушил страсть старого Баженова, отметив, что надо отправляться на охоту. Последняя неделя прошла в заботах о новых территориях и бесконечных разговорах, и с каждым днём жажда тёмного скульптора во мне только росла.