Чтение онлайн

Это была новая территория для нас.

Мы обнимались только ночью. Она рассказывала мне истории о своей молодости, сплетничала о других семьях, но никогда не целовала меня на ночь.

— Все болит?
– прошептала она тоном, которого я никогда от нее не слышал.

Что-то шевельнулось у меня в животе; это было нехорошо, потому что мне было холодно, а одеяло и ее объятия ни черта не делали, чтобы согреть меня.

— Я в порядке, - солгал я.

Теперь все, чего я хотел, это спать. Я уверен, что просто устал и испытывал слишком сильную боль, и не было никаких причин для паники.

Я закрыл глаза, пытаясь расслабиться, когда одна из маминых рук обвилась вокруг моей талии. Поскольку одна из служанок перевязала мне ребра, я был в одних боксерах. Несмотря на то, что ее руки были нежными и гладкими, ее прикосновение ощущалось как наждачная бумага на моей коже.

— Я заставлю тебя почувствовать себя лучше, - прохрипела она.

Моя голова повернулась в ее сторону, но она больше не смотрела на меня. Ее пристальный взгляд переместился туда, где ее рука пробиралась вниз по моей тазовой кости.

Лишь от одного этого воспоминания меня затошнило. У меня в животе не было ничего, что можно было даже вырвать, но мое тело все еще пыталось. Как будто это исправит всю эту хреновую ситуацию.

За одну ночь она превратилась из Матери в чертову Хильду, и я научился тосковать по боли, потому что это избавляло меня от ощущения того, что она делала со мной. Если мне было больно, это разбавляло то гребаное удовольствие, которое она мне доставляла.

Когда я убедил своего отца отослать меня, я почувствовал себя свободным, как будто я наконец-то мог быть собой, за исключением того, что она всегда была там, в глубине моего сознания. Она забрала все мои первые хорошие воспоминания и запятнала их.

А теперь я был так испорчен, что не мог жить без боли. Это стало моим любимым переключателем. Вот почему я приветствовал побои, которые Лиам наносил мне, потому что они заставляли меня чувствовать облегчение, впрочем, я также ненавидел их, потому что именно тогда Хильда стремилась прийти и утешить меня.

ГЛАВА 6

Новость о предстоящей вечеринке распространялась по дому Штильцхенов подобно лесному пожару. Прошло так много времени с тех пор, как Орден собирался в поместье. Было довольно волнующе видеть, как весь персонал, включая меня, с нетерпением ждал этого события. Мы были как дети, которым отказали в ласке. Видеть других людей, даже, если это означало целовать им ноги, было чем-то, чего можно было ждать с нетерпением.

Мой желудок скрутило, и я подумала, не превращаюсь ли я медленно в своих родителей. Неужели школа начала забивать мою голову невозможными идеями? Независимо от того, как сильно я хотела или старалась, я никогда не смогла бы быть такой, как все остальные. Я хотела бы остаться в своем маленьком невежественном пузыре, потому что печаль, которая была у меня внутри, день ото дня превращалась в ярость, и это пугало меня.

Мы выстроилась в ряд в фойе дома. Присутствовал каждый слуга, который был в услужении у Штильцхенов. Хозяйка поместья прошла вдоль ряда, не сказав ни слова.

Я позаботилась о том, чтобы моя голова оставалась опущенной. Что-то в том, как хозяйка смотрела на меня, мне не понравилось. Ее взгляд был слишком острым и расчетливым. Мои волосы были собраны в тугой конский хвост, потому что она сказала, что тусклый цвет вызвал у нее отвращение, когда я в последний раз их распускала.

Мои родители были рядом со мной, но, в отличие от меня, они отказались кланяться. Мне было интересно, что же происходило в их головах, что подталкивало их к смелым поступкам.

— Как вы все знаете, у нас будет вечеринка, - сказала миссис Штильцхен надменным тоном.
– Я хочу, чтобы дом был безупречно чистым. Каждый уголок и щель должны быть безупречны; отполируйте все серебро и золото. Я хочу, чтобы они все вошли в эти двери и умерли от зависти.

Ее заявление заставило что-то внутри меня треснуть. Неужели ей нравилось размахивать этим перед нашими лицами, тем, чего у нас никогда не могло быть, и иметь наглость все еще хотеть большего, когда весь мир уже был у ее ног?

— Мой муж в разгаре нового запуска, и он не хочет, чтобы его беспокоили из-за вашей ерунды. Любые вопросы о вечеринке должны быть заданы через меня .

— Да, мэм, - ответили мы все в унисон.

Она остановилась и посмотрела на всех нас, ее взгляд задержался на моем отце, затем на мне. Она медленно подняла одну руку и начала снимать кольцо с бриллиантом. Она протянула левую руку и уронила кольцо на пол.

Звук, который издал бриллиант, ударившись об пол, разнесся по вестибюлю. Все замолчали.

— Ты уронила мое кольцо, подними его, - потребовала она холодным тоном, глядя на меня.

Мне потребовалось все мое самообладание, чтобы ничего не сказать в ответ. Я чувствовала себя униженной перед всеми. Все они смотрели на меня и недоумевали, чем я могла так обидеть хозяйку дома. Я начала наклоняться, чтобы поднять кольцо, но она наступила на него одним из своих модных каблуков.

— На колени, - передразнила она.

Мое тело, горело — вот каково это - быть таким злым, что затуманивало зрение. Я смотрела на нее, опускаясь на колени, и только когда они коснулись холодного мрамора, она перестала наступать на свое кольцо. Я осталась стоять на коленях, когда отдавала ей упавшее кольцо. Миссис Штильцхен ухмыльнулась мне.

— Вы свободны.
– Она помахала рукой в воздухе, как будто ничего не произошло.
– Роджер, - обратилась она к моему отцу, - Мне нужна твоя помощь.

Я услышала тяжелый вздох моей матери, когда она повернулась на каблуках и ушла.

Мой отец направился к "хозяйке", но, должно быть, почувствовал тяжесть моего взгляда, потому что обернулся и посмотрел на меня.

— Иди, займись работой, - рявкнул он.

Что-то в его глазах подсказало мне, что он хочет, чтобы я поскорее ушла оттуда. Я вышла на задний двор подышать свежим воздухом, но все равно не могла удержаться и оглянулась назад. Я видела, как мой отец следовал за миссис Штильцхен, и, похоже, его это нисколько не беспокоило.

В этом доме — да и где бы то ни было - не было уединения. Я знала, что значит быть одинокой, находясь в переполненной комнате. Я просто не имела привилегии иметь собственную комнату.

У меня ничего не было.

Я была никем.

На заднем дворе было полно людей, которые чинили светильники, подстригали кусты, полировали фонтан. Бежать из этой адской дыры было некуда.

Поэтому я побежала обратно внутрь, в то место, куда, как я знала, никто не посмеет вторгнуться в этот момент, потому что все были слишком заняты, выполняя свою работу.