Чтение онлайн

Первоначально, за полным неимением русских ученых (кроме богословов) в члены Академии были приглашены известные в Европе ученые-иностранцы. Петр, впрочем, всячески настаивал на том, что, впоследствии Академия должна состоять исключительно из ученых России.

В связи с этим академикам, помимо их прямого назначения разрабатывать и двигать вперед науки, вменено было в обязанность подготовлять себе преемников из российского юношества.

Для этого при Академиии учреждался университет, где и должны были преподавать академики, и гимназия, где обязаны были подготовлять мальчиков к предстоящему университетскому курсу помощники академиков, или адъюнкты.

Уже в самом начале Академия Наук подразделилась на три отделения: математическое, физическое и историческое. Фактическое открытие Академии состоялось уже после смерти Петра, при Екатерине.

Первыми же книгами молодой Академии стали 735 томов ценнейшей библиотеки Брюса, того самого, Я.В.Брюса, редактирировавшего «Брюсов календарь», о котором и пойдет речь далее. Книги эти, именные, были украшены одним из первых в России экслибрисов – Лев и Единорог поддерживают рыцарский щит, стоя на задних лапах, на ленте с гордым девизом «Мы были» – «Fuimus».

Так же, в Академию, согласно завещанию владельца было передано оборудование его кабинета – земные глобусы, небесные сферы, инструментарий, минералы и всевозможные «куриозности» – редкости природы и искусства. Характерно, поэтому, что в целом ряде книг, посвященных Академии Наук, первыми стоят именно портреты Петра Великого, М.В.Ломоносова и Я.В.Брюса.

Впрочем, имя Якоба Брюса, редактора «Брюсова календаря», о котором идет речь в нашей книге, было не менее связано с другим заведеним. Это была школа «Математических и навигацких наук», учрежденная указом Петра от 14.01.1701 года. Размещалась она в палатах Сухаревой башни.

Увековеченный в ее названии полковник Лаврентий Сухарев являлся начальником стрелецкого полка, принявший, в весьма отвественный момент, сторону молодого царя Петра. Петр, в честь проявленной верности решил увековечить имя отважного полка и приказал соорудить в Земляном городе Сретенские городские ворота.

Полагают, что архитектурный проект ворот сделал сам Петр, любивший вмешиваться во все дела и обожавший сочинять строительные проекты, но строил их мастер Чеглоков.

«По замыслу Петра, – пишет библиограф научной библиотеки МГУ В.Сорокин (цит. по ж.»Нау– ка и Жизнь», 1969.2), – строение должно было походить на корабль с мачтою, галереи второго яруса представляли шканцы (верхнюю палубу корабля), восточнаясторона – корабельный нос, а западная – корму. Потом ворота достраивались: с южной стороны укрепили каменные доски с высеченными на них мемориальными текстами».

Надвратные палаты строили еще позднее, с 1698 по 1701 год, их увенчала башня с часами. В народе ее прозывали «Невеста Ивана Великого», имея в виду знаменитую колокольню или же «Сестрой Мен– шиковской башни». Позже более укрепилось простое – «Сухарева башня». Высота ее, сложенной из красного кирпича и белого камня, составляла, без малого 64 метра.

Эта и была знаменитая «колдовская» Сухарева Башня. Но «колдовской» ее посчитали лишь много позже, связав ее судьбус судьбой «колдуна» – «чернокнижника» Брюса.

Знатные предки Брюса бежали из Шотландии в Россию в 1647 году, в период буржуазной революции в Англии, возглавляемой Оливером Кромвелем (1599–1658), после свержения (и казни) короля Карла.

Несмотря на богатую биографию, о нем самом известно все-таки довольно мало. В общении с людьми Брюс был весьма сдержан, поэтому о нем почти не сохранилось выказываний современников. Дневников он, по-видимому, не вел, хотя сохранилась достаточно обширная переписка разных лет, в частности, с самим Петром I.

О Брюсе сообщается как о человеке весьма разностороннихнаучных знаний, увлеченно занимавшийся астрономией, математикой, техникой, высоких личных спосбностей. Он знал несколько языков н легко знакомился с нужными Петру людьми. Будучи в Англии с Великим посольством, он познакомился с хрошо известным в Европе физиком Ньютоном и беседовал с ним. Встречался и переписывался с Лейбницем.

Брюс обладал хорошей наблюдательностью: одна из легенд рассказывает, что если перед Брюсом рассыпать кучу гороха, то он, только глянув на нее, тотчас сосчитает все горошины.

Он и впрямь был незаурядным человеком, мыслил гораздо шире и глубже многих, знал слишком много. Это поражало.

Брюс оказался рядом с Петром с самых ранних лет. Еще юными он с братом был записан в петровские «потешные полки», которые никто, конечно, и не признавал всерьез, и которые стреляли из долбленых деревянных пушек капустными кочанами.

Но, позже, именно из «потешных» были сформированы первые два гвардейских полка – Преображенский и Семеновский. Уже в 17 лет от роду Брюс, в чине прапорщика, участвует в Крымскихпоходах В.В.Голицына.

Когда же, во время заговора правительницы Софьи, в 1689 году Петр был вынужден скрываться в стенах Троице-Сергиева монастыря, Брюс оказался в числе тех, кто «…с великим поспешением к нему приехали, и, живучи в Троицком монастыре, государское здоровье оберегали и в людских харчах и в конских кормах нужду и убытки терпели».

После осады Азова в 1696 году Брюс, за храбрость, был произведен уже в полковники. Далее же было Великое посольство в Амстердаме и путешествие небольшой группой по Европе, вместе с непримечательным «Петром Михайловым», как назывался сохраняющий инкогнито Петр.

По возвращении в Россию Брюс стал правой рукой Петра по научной и артиллерийской части. Довольно любопытна их переписка, где «покорный холоп Якушко Брюс» подробно поясняет царю, присматривавшем тогда за строительством флота в Воронеже, как «потемнение слнца примечать» (при затмении), или «…как сыскать полус (полюс – А.А.), не имея инструментов, кроме циркуля и линеала. Он же помогал составить воинские артикулы (уставы), проштудировав, предварительно уставы европейских стран.

В 1700 году Петр начинает Северную войну, за выход к берегам Балтийского моря. Брюс командует петровской артиллерией. Решающий бой грянул под Полтавой, когда, 27 июня 1709 году дрогнувшие полки Карла XII понесли огромный урон от батарей, умело расставленных Брюсом, бывшим, кроме всего прочего, очень хорошим картографом.

В этот день «птенцы гнезда Петрова» потрудились на славу, говоря пушкинским стихом: «…И Шереметьев благородный, и Брюс, и Боур, и Репнин». По окончании сражения Брюс из рук царя-победите– ля принял высокий орден Андрея Первозванного.

В 1721 году миссия Брюса подписала Ништадтский трактат о мире с Швецией. Получив весть об этом событии, «не чаянную так скоро», Петр собственноручно благодарственно писал:

«Славное в свете сие дело ваше никогда забвению предатися не может, а особливо поелику николи наша Россия такого полезного мира не получала».