Золотая книга старорусской магии, ворожбы, заклятий и гаданий
Шрифт:
Прапорщик, принявший команду над мушкетерами, вышел вперед и громко скомандовал: «тушкеты на плечо!» Толпы народа замерли в ожидании и предвкушении. По команде «Пли!» грянул холостой залп, оглушив всех и окутав дымом всю площадь (порохеще был «дымный»).
Но вот через некоторое время дым рассеялся, народ был поражен: свет солнечный – как бы померк! Все инстинктивно подняли глаза вверх и ужаснулись – солнце закрывало какое-то черное кольцо… С каждой минутой свет все более угасал: вместо дня наступала ночь!
Завыли собаки, людей обуял страх. У большинства мелькнула мысль, не свершилось ли
«светопреставление», «конец света», о котором столько тверим с детства. тногие упали плашмя на землю, с плачем и воплем поднимали руки к грозно потемневшему небу… Но вот свет потух, на небе показались звезды, с чердаков и колоколен вылетели стаи летучих мышей. Судя по всем признакам – мир кончился…
Когда же вновь засияло солнце, площадь была пуста: люди разбежались по своим домишкам, смертельно перепуганные произошедшим. Фейерверк на Поганом (Черном) пруду так не состоялся, никто уже не пришел его смотреть. Несколько дней население Нижнего не могло успокоиться, переживая перепитии случившегося: солнце словно бы было «сбито» с неба громовым залпом мушкетеров…
Просвещенность оставляла желать лучшего, даже в высшихкругах. Уже упоминавшийся близкий знакомый Брюса, историк Татищев, например, рассказывал:
«В 1714 году заехал я в Лубны к фельдмаршалу графу Шереметьеву и слышал, что одна баба за чародейство осуждена на смерть, которая о себе сказывала, что в сороку (как считалаось, «любимое»
превращение ведьм) и (в) дым превращалась, и оная с пытки в том винилась.
Я хотя много представлял что (э)то неправда и (что) баба на себя лжет, но фельдмаршал нимало мне не внимал…».
Как и полагается, «колдунью» – решительно уничтожили… А ведь это были уже «петровские» времена!
Петра, особенно после «конфискации» колоколов – на пушки, то тут то там, сопоставляли с «aнтихристом» и обеспокоенному разными нововведениями населению всюду виделись некие знамения, которые истолковывались еще более причудливо.
В 1720 году, 27 января в Спасском Новгород-Северском монастыре, после заутрени, на рассвете, иеромонах Порфирий вошел в хлебню и обьявил братии, что «сподобил» его Господьвидеть на небе чудное и странное видение:
«Пришед (ши) от заутрени и отправя (в) келейное правило, вышел я из кельи, чтоб не спать и вдруг узрел на западной стороне – кометы. Глядел я на нее с четверть четверти (почти 4 минуты, т. е. – А.А.).
Виделись мне именно голова. По одну сторону той головы сабля и два палаша крыжом (крестом), а третий стоймя. По другую сторону головы было две ноги и две руки, а над руками два месяца.
Над месяцами виднелись мне две звезды. Против же головы, пониже ея немного, литеры покой (буква «П», намек на имя царя Петра – А.А.). После литеры с обоех сторон, по месяцу, дальше – крест, особо, без месяцев. a было то видение на синем небе, одними желтыми колерами порознь, а настоящего месяца в то время не видал…»
По мнению специалистов, судя по ряду признакам, Порфирий наблюдал что-то типа сложного гало, однако его рисунок, вскоре невиданно искаженный, широко распространился сперва среди монахов, а потом и среди встревоженного населения, в самых чудовищных вариациях.
Разумеется, вскоре же, от «благожелателей» последовали доносы. Порфирия быстро «вычислили», взяли с поличным (он и не отпирался) и доставили к самому А.Меньшикову, который позже писал кабинет-секретарю А.В.Макарову (22.04.1720):
«…Понеже новгородского монастыря монах, самый плут, Порфирий издал изображение, будто он видел на небе… а каким образом оное его, плута, вымышление, будто видение было, и которого числа, – тому при сем прилагаю учиненный им, плутом, в подобии рисунок. a рисунков этих здесь, в Малороссии, – зело размножилось у всякого чина людей…»
Порфирия перевели в Петербург, в Тайную канцелярию, где, правда, П.А.Толстой отнесся к незадачливому монашку довольно снисходительно (Порфирия даже не пытали). Дела вершились чинно и медленно. Судьба его определилась лишь через год:
«Иеромонах Порфирий, что ныне разстрига Потап, за то, что он показал ложно, будто видел на небе видение, чему и рисунок учинил, с которого в Малой России немало таковых от его плутовства размножилось, а его ложному плутовству верить нимало не надлежит. И за то – сослать его в Соловецкий монастырь и держать там до его смерти, отнюдь никуда не выпуская…»
Суровое это наказание, по тем временам было исключительно мягким. Порфирий, вероятно, был очень доволен. Голова его осталась на плечах. А в этом везло – не каждому.
И, все же, рано или поздно, но пора коснуться собственно «Брюсова календаря» и, непосредственно, его текста. Мы избрали несколько типичных, наиболее часто встречающихсяразделов, и первый из них – чисто метеорологический и фенологический (сезонный).
Астрологии разных времен – очень разные астрологии. Астрология старинная, несмотря на свой примитивизм, есть астрология научная, в отличие от современной, чисто развлекательной, игровой, мистической.
Старинная астрология еще включала в себя массу других дисциплин: и сезонную агрономию, и посезонное охотоведение, и сезонное естествознание (т. е. собственно, фенологию), и сезонную медицину, и прогноз синоптиков и многое, многое другое, что в наши времена давно уже разошлось по другим, совершенно самостоятельным наукам, оставив научность астрологии, фактически, «в голом виде».
«Более удачны предсказания Брюса там, где он говорит о погоде, – не без иронии замечает Жер– невская И.И. («Седьмица дней и зодиак»). – Опыт народа, многолетние наблюдения собраны в замечаниях календаря по этим вопросам.
Когда ласточки низко летают, жди ветра с дождем. Если кошка прячется на печку, жди мороза. Если солнце при восхождении своем ярко и окружающие его облака покраснели, значит день будет ненастным, часто дождь с ветром. Против такого рода предсказаний трудно что-либо возразить».
Итак, о каких «погодных» предсказаниях шла речь? Действительно ли речь идет о чем-то непостижимом? Далее, волей неволей, придется неоднократно погружаться в довольно пространные цитирования, поскольку крайне недоверчивые звездочеты могут заподозрить, что мы чего-то «недоговариваем».
Впрочем, цитирования эти, по счастью, отнюдь не скучны и, в общем-то, даже – привычны.
Вот один из отрывков, взятых по «Первобытному Брюсову календарю» (цит. по кн.»Секреты волшебства и чародейства. Черная и белая магия». М.:1883):