Чтение онлайн

Брюсу было пожаловано графское достинство. Карьеру свою он закончил фельдмаршалом.

Впрочем, соратники Петра, подобно ему самому вмешивались в десятки дел одновременно. Таков был и Брюс. Именно он пристрастил ставшего потом выдающимся историком В.Н.Татищева к истории и географии, подарил ему всемирно известный список рукописи «Повесть временных лет». Недаром в предисловии к знаменитой «Истории российской» ее автор признательно отзывался о Брюсе, как о своем «командире и благодетеле», человеке «высокого ума, острого рассуждения и твердой памяти».

Любопытно отметить, что в своем «Лексиконе» Татищев в толковании слова «Временщик, фаворит», перечисляя несколькихизвестных ему временщиков, оставивших осле себя «похвалувечную», «каковых весьма редко» можно встретить, называет и Брюса. Каков же должен быть достойный временщик? «Нельстец и хисчик казны, а народу не обитчик и довольно себя по правилам мудрости содержит».

Вскоре после воцарения Екатерины I, Брюс подал в отставку, полностью отойдя от государственных дел и придворной суеты, посвятив себя исключительно ученым занятиям. Живя преимущественно в своем имении Глинки, он наезжал в Москву и тога до поздней ночи мерцал свет в окнах верхних покоев Сухаревой башни, откуда отставной фельдмаршал вел наблюденияза ночными светилами.

Такие ночные бдения, видимо, и послужили, отчасти, тому, что за Брюсом прчно утвердилась репутация «чернокнижника», то есть, фактически, колдуна, способного творить чудеса. Поговаривали, что он значается с нечистой силой, которая наделила его прорицательским даром, что она открыла ему тайнуЖи– вой Воды, и что, умирая, он оставил склянку с этой водой, чтобы его могли воскресить, но она – разбилась. По другой легенде он передал свой эликсир – Петру.

Толковали так же, что он соорудил для Петра куклу, котораямогла ходить и говорить, но души у нее не было. Последнее, кстати, не так уж невероятно, поскольку Брюс был отличным механиком, а «андроиды», то есть механические люди, были весьма модны в ту далекую пору.

О Сухаревой башне был сложено множество весьма пестрыхнародных преданий. Поговаривали, что здесь происходили заседания некоего таинственного «Нептунова» общества, под председательством Лефорта с присутствием самого Петра, Брюса, Меншикова, Апраксина и других. Впрочем, слухи такие могли и впрямь иметь под собой основу, учитывая страсть Петра I к морю («царству Нептуна») и тенденцию тех времен к составлению мистических союзов.

Царь-антихриста автоматически стали причислять и к чернокнижникам, поскольку именно с его благоволения проводились на башне астрономические наблюдения, «бдения», проводились непонятные окружающим химические и физические исследования в лаборатории. И, разумеется, главным «чернокнижником» башни народнаямолва сделала весьма малопонятного и не слишком – то разговорчивого человека, Якоба (Якова) Брюса.

В рукописи, ходившей по рукам, и, разумеется, охотно продававшейся профанам, приводился список (посмертная опись) «страшных», таинственных и волшебных книги и вещей из Сухаревой башне, которыми пользовался Брюс:

«1. Книжица хитрая с таблицами, тайными буками, выписаннаяиз чернокнижия, магии черной и белой, кабалистики и пр.

2. Зерцало, показывающийся покойник за 100 лет, в живе образом, и оодежду и походку, и говорящий, на все вопросы отвечающий одни сутки, после пропадает.

3. Черная книга, кудесничество, чародейство, знахарство, ворожба.

Сие русское чернокнижие, собранное русскими знахарями.

19 частей. Рукопись скорописная…»

И – так далее.

Упоминалась здесь и «Соломонова печать» в которую «заключены» некие всемогущие духи (мистическая символика, шестиконечная иудейская звезда с добавлением заклинаний). Упоминалась и «Досчечка аспидная черная», типичный атрибут техвремен (выполнявшая роль блокнота), но у Брюса, разумеется, «необычная», обращавшая ее обладателя в невидимку. Про нее же утверждалось, что, если положить ее к себе «взапазуху», «то будешь все на свете знать и будешь память, хитрость, мудрость, разум иметь».

После смерти Брюса все эти «волшебные» вещи и книги были, якобы, наглухо замурованы в тайниках башни. Но злые колдуныеще ранее прознавшие секреты «Черных книг» из Сухаревой башни вершили свои черные дела среди людей. Один из писателей XIX века, вспоминая свое детство, рассказывал, как, однажды он впервые увидел в Троицкой лавре припадок душевнобольной женщины и услышал комментарий к нему:

«– Она, миленький, испорчена!

– Как это – испорчена? Кто ее испортил?

– Злые люди испортили по черным книгам.

– По каким книгам?

– А книги черные есть: они на Сухаревой башне, говорят, в стене закладены…»

Так и держалась людская молва о колдунах, век и другой, пока, наконец, в 1934 году, во время перепланировки Сухаревой площади (ставшей Колхозной), знаменитая «Сухарева башня» не была разобрана. Никаких «черных книг» в ее стенах, разумеется, не оказалось.

Брюс много переводил. Он свободно перелагал с английского, немецкого, французского, голландского и латинского, книги по астрономии, математике, географии, механике, фортификации, баллистике, грамматике и столь нужного Петру навигаторскому искусству (в последнем случае один из переводов он выправлял почти накануне Полтавской битвы, где его подкомандная ему артиллерия немало отличилась).

Одной из сфер, руководимых Брюсом было типографское дело. Брюс редактировал многие книги, и, в частности, знаменитый календарь, получивший его имя – «Брюсов календарь», благодарякоторому население России стало, мало-помалу приучаться к совершенно иному воззрению на окружающий мир и природу. В «Брюсов календарь» входили и астрологические выкладки, но сам Брюс ими явно не увлекался. Правда, его патрон Петр I изредка интересовался астрологией. Один из исследователей русского быта Л.Ровинский отмечал: «Петр I был тоже порядочный суевер и заказывал себе гороскопы».

Здесь чаще всего упоминают гороскоп, опубликованный впервые в журнале «Московитянин» (1842.1), но принадлежность его самой эпохе Петра довольно проблематична. Более вероятно, что гороскоп был составлен позже (о нем см.ж. «Техника-Молодежи», 1991.6). Во всяком случае, есть упоминания, что «прогноз» новорожденному Петру пытался составить придворный поэт Симен Полоцкий.

Относительно же Брюса, то здесь совершенно разные исследователи истории астрономии и петровских времен весьма единодушно утверждают, что он к собственно астрологии относилсякрайне скептически и сдержанно.

В одном из «Брюсовых календарей», издания 1896 года приводится краткая биография «родоначальника» такого типа изданий, где, в частности содержалось следующее замечание (цит. по ж. «Наука и Жизнь», 1972.9):

«Что касается до астрологических предсказаний и советов о счастливых и несчастливых днях и месяцах, помещавшихся в календарях, то Брюс не мог их уважать и если не противился помещению их в календаре, то делал это лишь в угоду укоренившемуся в Европе обыкновению сопровождать ими календари».