Чтение онлайн

«Что ты делал на тренировках в эти дни?» – спросил он меня, когда мы, наконец, созвонились по телефону.

«Это фантастика! – сказал он мне, после того, как я рассказал ему о своих действиях на тренировках. – Ты сделал именно то, что я бы потребовал от тебя, если бы был рядом. Теперь я вижу, что приблизительно восемьдесят процентов моей работы сделано».

«Перед Олимпиадой 1984 года в Лос-Анджелесе я самостоятельно тренировался в Чикаго. Мы не виделись с ним в течение трех или четырех недель, и когда он прилетел туда, то сразу же попросил меня выйти на беговую дорожку. Это было приблизительно за неделю до старта. Я должен был сделать около четырех или пяти забегов по 400 метров с интервалом приблизительно в минуту между ними. Уже после третьего забега он сказал мне: «Достаточно, ты в прекрасной форме. Пойдем съедим по гамбургеру».

Отец Себастьяна понял, что необходимая работа была проделана и больше ничего делать не нужно. Он даже использовал в такой ситуации то же самое выражение, которое всегда использовал мой тренер Клайд.

– Сено на своем месте – в сарае, – любили говорить они оба.

Клайд, который стал моим тренером в 1986 году, когда я только окончил среднюю школу, и был им вплоть до конца моей спортивной карьеры в 2000 году, тоже разделял философию отца Себастьяна Коу.

– Как ты думаешь, чем мы будем заниматься сегодня? – спрашивал он меня перед каждой тренировкой.

Это была проверка. Если я отвечал неправильно, Клайд объяснял мне, почему мы не будем заниматься этим, а будем делать именно то, что запланировал он. Это очень помогало мне как спортсмену, поскольку, когда я знал заранее программу тренировки, я намного лучше выполнял свою работу.

Для меня Клайд, которому сейчас уже за семьдесят лет, был не просто тренером – он был моим учителем. Ведь он принимал меня не только с моими способностями, но и с моими проблемами. Иногда я говорил ему:

– Почему мы занимаемся этим? Я думал, что сегодня мы будем делать совсем другое.

Тогда он обязательно спрашивал меня, почему я так решил. Потому что иногда мой ответ действительно был важен для него. В общем, мы были партнерами и всегда прислушивались к мнению друг друга.

Мои отношения с Клайдом очень похожи на отношения Себастьяна Коу с его тренером, который к тому же был его отцом.

– Он создал такую структуру моей подготовки, в которой учитывались любые мелочи, – вспоминает Себастьян. – Оглядываясь назад, я прекрасно понимаю, что за первые пять лет нашей работы я не сделал многих вещей, которые обязательно сделал бы чисто инстинктивно, если бы его не было рядом. А это могло привести меня к сильному перенапряжению.

Надя Команечи считает, что половина всех ее заслуг на гимнастическом помосте принадлежит ее тренеру.

– Я всегда говорила и говорю, что смогла добиться успеха лишь благодаря тому, что мне посчастливилось встретиться с таким прекрасным тренером, как Бела, – говорит она. – Я думаю, что, если бы его не было рядом со мной, у меня ничего бы не получилось. Когда вам семь или восемь лет, вы еще не понимаете, что вам необходимо делать, поэтому нужен человек, который объяснит вам все это. Для меня он всегда был отличной движущей силой. Основной чертой, которая отличала его от других тренеров, было то, что он знал, как добиться того, чтобы в самый важный момент его гимнаст показал свое лучшее выступление. Если на тренировке вы демонстрируете идеальное выступление, а через два месяца на Олимпийских играх не можете его повторить, значит, что-то не так. Вы должны его демонстрировать в нужное время. Рост вашего результата напрямую зависит от вашего мастерства, и тренер должен знать, как этого добиться. Конечно, вы не можете оставаться на одном месте в течение года. Если за сезон вы принимаете участие в двух или трех крупных соревнованиях, вы заметите, что ваши результаты растут и падают, снова растут и снова падают. Это стандартная ситуация. Поэтому ваш тренер должен все рассчитать именно так, чтобы в самый важный момент вашего сезона у вас как раз был рост.

Для того чтобы добиться от Нади идеального выступления, Бела все время настраивал ее на то, что она может сделать лучше.

– Это великолепно, – говорил он ей, – но ты можешь лучше.

Даже когда на соревнованиях за свое выступление Надя получала максимальную оценку 10 баллов, он говорил:

– Блестящее выступление, но ты можешь еще лучше.

Для того чтобы полностью раскрыть ее потенциал, он постоянно требовал от нее лучшего выступления, ставил ей новые задачи и пробовал новые методы подготовки. И она становилась все лучше и лучше.

– Когда вы становитесь самым быстрым на Олимпийских играх, вы что, будете стремиться показать на следующей Олимпиаде точно такой же результат? – спросила меня Надя. – Я думаю, вы захотите, чтобы он стал еще лучше, не так ли?

Отношения между спортсменом и его тренером крайне важны для достижения олимпийского успеха. Я часто шучу, когда говорю, что мы с моим тренером были одной командой: если мы побеждали – это была наша общая победа, но если мы проигрывали – это была его вина. На самом деле, все наоборот: победы в основном приписывают всей команде, а поражения – лишь одному спортсмену.

Многие люди об этом не знают, но существуют специальные навыки, которые необходимо иметь каждому тренеру. В основном люди считают, что главным преимуществом любого тренера является то, что он сам когда-то занимался тем же видом спорта, с которым он работает. Таким образом, многие думают, что сразу по завершении своей спортивной карьеры я принялся тренировать спринтеров. Поэтому люди удивляются, когда я говорю им, что не работаю тренером. Некоторые даже говорят мне, что я не прав, поскольку не делюсь своими знаниями с молодыми спринтерами. Они не понимают того, что, как консультант многих спортивных организаций, я так же, как и многие спортсмены и тренеры не только в легкой атлетике, но и в других видах спорта, постоянно делюсь своим опытом и знаниями. Просто я прекрасно понимаю, что не обладаю теми специальными навыками, которые так необходимы для того, чтобы работать тренером. В основном тренировка является учебным процессом, вот почему многие великие тренеры когда-то преподавали в школе.

Будучи владельцем тренировочного центра «Майкл Джонсон Перформанс», я считаю, что моя цель – помочь спортсменам любого уровня полностью раскрыть свой спортивный потенциал. Для того чтобы добиться этого, мы не только должны прекрасно знать то, как происходит процесс подготовки к соревнованиям, но и то, как эффективно донести свои знания до наших спортсменов. Также мы должны суметь убедить их в том, что наша методика обучения является правильной. Для такой работы нужны люди с определенными чертами характера и опытом. После того, как в мой центр были приняты на работу двадцать различных тренеров, у меня сформировалась идея относительно того, какими чертами характера и навыками должен обладать хороший тренер.

Он должен уметь вдохновлять любых спортсменов, несмотря на то что у них могут быть различные особенности характера, а также на то, что они могут по-разному реагировать на его тренировочные методы. Например, если спортсмен не выполняет полностью свою программу на тренировках или недостаточно сосредоточен на свою работу, тренер должен попытаться понять этого спортсмена как человека и найти способы помочь ему правильно выполнить необходимый объем работы. Некоторые спортсмены нуждаются в серьезном жестком разговоре, таким образом, тренер должен быть готов к тому, чтобы вызвать спортсмена на подобный разговор. Такие действия помогают некоторым спортсменам понять, что установки тренера являются правильными. Если это им не нравится и они считают, что это не лучший подход к подготовке к соревнованиям, в скором времени они с этим свыкнутся. Бывает, что у спортсмена просто плохое самочувствие или неудачный день. Если тренер будет только лишь отчитывать его и снисходительно разговаривать с ним, он не добьется этим ничего хорошего. Хороший тренер всегда знает и понимает своего ученика.

Клайд очень хорошо знал меня. Он знал, как правильно вдохновлять меня на работу, а также то, что я и сам мог это сделать. Я сам понимал, что правильно, а что нет. Хотя это было не всегда. Однажды в 1999 году перед тренировкой, когда мы обычно болтали о разных вещах, которые не касались нашей работы, Клайд обратил внимание на то, что я молчал.

– О чем ты думаешь? – спросил меня он.

Я ничего не ответил.

Первая часть тренировки прошла в нормальном режиме. Прежде чем мы приступили ко второй части, он снова спросил меня о том, что произошло. Я сказал ему, что больше не получаю такого удовольствия от спорта, как прежде, из-за всей негативной критики, которая включала в себя обвинения в мой адрес по поводу того, что я специально отказался участвовать в забеге против Мориса Грина, а также по поводу того, что я давно не выигрывал крупных соревнований. Я думал, что он начнет подбадривать меня, но Клайд всегда знал, что нужно сказать. Пока я выигрывал и был лучшим, я всегда был сконцентрирован только на своей цели, и мне было абсолютно наплевать на то, что говорят и пишут обо мне. Поэтому в первую очередь он напомнил мне о нелепости заявлений о том, что я давно не побеждал. Во-вторых, он напомнил мне о нашей главной цели того года, которая заключалась в установлении нового мирового рекорда в беге на 400 метров и завоевании четвертого титула чемпиона мира на этой дистанции. Также он сказал мне о том, что за последние несколько месяцев мои результаты во время тренировок показали то, что я нахожусь в своей лучшей спортивной форме за последние три года после Олимпиады 1996 года и что впервые за эти годы я абсолютно здоров. Когда он закончил свой монолог, он задал мне риторический вопрос: