Чтение онлайн

— Я же сказал, что меня зовут Виктор. Так можете ко мне и обращаться.

— Вы, я так понимаю, мой главный похититель. Он полуулыбнулся одним углом рта.

— Ну что ж, можно сказать, что и так.

Лишь после того, как я увидела главного из похитителей, я окончательно определилась в пространстве. Мы находились в просторной комнате с высоченными потолками и минимальным количеством мебели. Я полулежала на диванчике, подогнув под себя ноги, а правая моя рука затекла — я ее почти не чувствовала. И это неудивительно, потому что она была неестественно выгнута и пристегнута наручником к батарее. Запястье ломило.

Я привстала и несколько изменила положение на диване так, чтобы рука начала снова обретать чувствительность, а браслет наручников не так впивался в кожу. Виктор молча наблюдал за мной, — Ну что же, — наконец сказал он, — вот и поговорим. Выйдите все.

Трое молодых людей в одинаковых черных костюмах тотчас же покинули комнату. Остался только Виктор и еще один, в котором я при ближайшем рассмотрении признала того самого старшего инспектора Лаврова, который приятно удивил меня любезной манерой обращения. Он подошел к окну и прикрыл жалюзи. В комнате образовался мягкий голубоватый полумрак, приятный для глаз.

— Уважаемая Мария, — вежливо начал он, — я не отношу вас к числу тех людей, на которых можно воздействовать исключительно уговором. Я сразу же дал вам понять, что наши возможности весьма велики.

— Ваши? Чьи это — ваши?

— Неважно. У меня к вам небольшая просьба. Я думаю, вам легко будет ее выполнить. Мне известна ваша хорошая репутация. Вы — весьма профессиональный человек.

Ваше детективное бюро работает весьма эффективно. Для чего я вам все это говорю? А очень просто. Дело в том, что вы, уважаемая, полезли не в свое дело. Совершенно не в свое дело, да. Ваш босс умный человек. Он поймет. Тем более у него есть сын и жена. Вы ехали к Светлане Андреевне Анисиной, не так ли?

— Я ехала по своим делам. А они вас, Виктор, если не ошибаюсь, совершенно не касаются.

Глаза Виктора хищно сощурились. Он наклонился ко мне и выдохнул:

— Ты что же, кроишь из себя самую умную, корова? В общем, мое дело — тебя предупредить. А чтобы ты получше усвоила сказанное, мы тут оставим тебя в такой позе на пару дней. Конечно, ручки и ножки будут бо-бо, но ничего. Поумнеешь, привезем тебя домой. Надеюсь, — добавил он вновь тем вкрадчиво вежливым тоном, каким говорил в самом начале, — что подобные занятия по методике йогов прибавят вам ума. Привет!

И он вышел, оставив меня, прямо скажем, в весьма незавидном положении.

«Н-да, — подумала я, — очень своеобразное обращение у них с женщинами. Что со мной, что со Светланой Андреевной? Куда же ты влипла, вице-„мисс СССР-89“? Судя по всему, работают люди серьезные. И непонятно, зачем им могла понадобиться вполне заурядная женщина, работник какого-то там салона, парикмахерша. За исключением этого древнего титула пятнадцатилетней давности, в ней нет ничего примечательного. Ее былая красота, если говорить откровенно, испарилась, как и не было. А теперешняя жизнь Светланы Андреевны не предполагает такого к ней интереса со стороны тех серьезных молодых людей, что приволокли меня сюда и грозно усадили на цепь».

Резона сидеть, как дура, не было. Я тщательно осмотрела наручник.

Ничего. Можно с ним работать. Нормально.

Я вытянула пальцы щепоткой, чувствуя, как кровь пульсирует в кончиках. Я знала, что нужно одним резким движением высвободиться из браслета наручника, «пронырнуть» его, иначе все пойдет прахом: второй попытки не будет. Боль не позволит. Освобождающий рывок причинял кисти такую боль, что повторить его было выше человеческих сил.

Я зажмурилась и, придержав браслет второй рукой, рванула…

Рррраз!! Кисть прошла сквозь браслет, на коже тыльной стороны ладони заалели две полосы, быстро тяжелея, ширясь и отекая кровью.

Ничего. Это — ни-че-го. Самое трудное — впереди. Я не любила тех эпизодов в моей жизни, когда требовалось все, на что я была способна. Тогда в простой молодой женщине просыпалось существо иного порядка, в корне отличное от нее самой. То существо, которое поднял и взлелеял во мне мой покойный учитель Акира. В последнее время я старалась как можно реже вспоминать о нем, не потому, что мне чужда благодарность и признательность, нет, — из чувства самосохранения. Акира был пограничным существом, балансирующим на грани бытия и небытия, жестокости и нежности, разума и инстинкта, человека и зверя. Акира научил меня выживать, когда я, детдомовская девочка, еще только открывала глаза на мир. И каким же большим и жестоким он мне казался!

Теперь, когда Акира уже давно мертв, когда существо, поднятое и взлелеянное им во мне — пантера! — просыпается все реже, а моя жизнь все спокойней укладывается в человеческие рамки, я стараюсь не будить в себе зверя. Впрочем, стоит мне попасть в экстремальные условия, как моя вторая сущность проявляется, выходит, как бабочка из куколки.

Я полагала, что нахожусь где-то в городе. Ничуть не бывало. Когда я приоткрыла жалюзи и увидела лесопосадки, то поняла, что нахожусь за чертой Москвы. Конечно, зеленых насаждений и в столице хватает, но что-то я не слышала о постановлении столичного правительства, разрешающем строить коттеджи в парках, скверах и естественных лесополосах Москвы.

Меня привезли на дачу. Ну что ж, пусть дача. Я откинула жалюзи и, открыв окно, выглянула наружу. Мне повезло в том, что это был второй этаж, а не первый или тем более полуподвальный. Действительно — повезло, без иронии. Потому что на окнах первого и полуподвального этажей коттеджа были мощные металлические решетки, протиснуться сквозь которые мог разве что жидкометаллический киборг Т-1000 из фильма «Терминатор-2».

На окнах второго этажа решеток не было. Я высунула голову в окно. На улице было уже довольно темно, и я, прикинув, решила, что времени около восьми вечера, Я выбралась наружу и, повиснув на руках, спрыгнула вниз. Приземлилась довольно удачно, в цветочную клумбу, на мягкую землю. Я выбралась из клумбы и бросилась к ограде, которой была обнесена дача.

Возле запертых фигурных ворот топтался парень в камуфляже и с автоматом. «Ишь ты, — подумала я, — оставили все-таки сторожить, приглядывать. За серьезную меня держат. Или это не меня вовсе, а хозяйское добро сторожат. Ладно… Уроды!»

Улучив момент, когда охранник повернулся ко мне спиной, я перемахнула через ограду. Подняла глаза и увидела адрес: Потемкинский переулок, дом 12. Пройдя по дороге еще тридцать метров, я узнала и название дачного поселка — Волочное. Какая-то поэтическая душа пририсовала перед названием поселка кривенькую буковку С…

— Оч-чень интересно! — проговорил босс, выслушав мой рассказ. — Ну так просто очень интересно. Ничего не скажешь, милые, обходительные люди. Поселок Волочное…

— Там написано, С-Волочное, — буркнула я. — Кстати, правда написана.

— Сейчас глянем, — проговорил босс, и его длинные пальцы пробежали по клавиатуре ноутбука. — Сейча-а-ас… Что там у нас? Виктор, говоришь? Да, не обманул тебя Виктор. Его в самом деле так зовут. На свою дачу тебя возил. Дача эта записана на имя Заварзина Виктора Николаевича. Портретик тут прилагается. Гм… база данных вроде свежая. Согласно ей этот Виктор Заварзин… кстати, глупо он прокололся, что дал тебе возможность увидеть его адрес, теперь будем знать, с кем имеем дело… Так вот, этот Виктор Заварзин… ну как ты думаешь, кто?