Чтение онлайн

Тогда, после помолвки, оно зажило очень быстро, остался только полукруглый рубец. Когда Вендела переплетала на ночь косы, она спускала бретельку рубашки и трогала его пальцами. Подтверждение их связи, знак принадлежности.

Теперь метка болела. Наверное, воспалилась. Если рана вскроется, и слюна Греттира выйдет вместе со свежей кровью, она сможет жить дальше без него. Хотела ли она этой свободы?

Вчера Греттир проследил, как ее красное платье невесты упало к ногам, затем, не дожидаясь окончания стриптиза, сбросил с себя рубашку и начал расстегивать брюки.

— Сорочку тоже снимай.

Он уже стоял у кровати голый и бесстыдно пялился на нее.

Вендела потянула тесемку под горлом. Тонкий лен сам соскользнул с плеч, но она успела поймать его и прижала к груди.

— Я сказал, снимай все. Хочу увидеть товар лицом.

По традиции под платье фасона тысячелетней давности лифчиков и трусиков не надевали. Только чулки, да и те чуть выше колен.

Она опустила руки и с вызовом посмотрела Греттиру в лицо. Затем глаза сами собой опустились ниже. Мама! Почему ты не предупредила меня? Разве можно засовывать такое в живую женщину? Это будет больно.

— Только не надо делать вид, будто никогда этого не делала.

А сам вовсю пялился на ее грудь.

— Кто бы говорил.

Греттир насмешливо поднял бровь:

— Просто я видал и получше. Кажется, переплатил.

Вендела с трудом сдержалась, чтобы не прикрыться от этого по-купеческому деловитого взгляда. В конце концов, ему предлагали больше, только бы отвязался.

— А Финну нравилось. И, кстати, у него тоже был побольше. Или у тебя еще не встал?

В один миг он оказался рядом и схватил ее за волосы. Больно, но удовольствие от того, что удалось задеть его за живое, заставило Венделу улыбнуться.

— Больше о нем ни слова. Ясно?

— Да.

Я буду думать о нем сегодня ночью. Ясно, псина ты драная?

Греттир разжал пальцы:

— Чулки оставь. Чтобы мне было не так скучно с тобой.

Он подхватил ее под бедра, поднял и, сделав несколько шагов кровати, упал на одеяло. Что-то давило ей между ног. Даже думать об этом было больно.

— Это по-твоему маленький член? Не хочешь подумать еще раз, чтобы я был поласковее?

Теперь Вендела понимала, почему раньше берсерки пили мухоморовку перед битвой. Смешанная со злостью отвага бурлила в ней, как молодая брага. В эту минуту она и целого-то Греттира не боялась, не то что его мелких анатомических подробностей.

— Да я его даже не чувствую.

— Не зли меня, дурочка, тебе же хуже.

— Слушай, если не уверен в себе, так и скажи. Бабушка пришлет травок…

Одно движение бедер, и он уже вошел в нее… метра на полтора, судя по ощущениям. Вендела вонзила ногти в мужскую спину:

— Мама!

— Теперь чувствуешь?

— Что… я… должна… чувствовать? — Боль, острая как копье, пробивалась сквозь наркотический дурман. — Прилетел комарик на воздушном шарике?

Греттир приподнялся на локтях и смотрел ей в лицо. Вендела зажмурилась, скрывая от него полные слез глаза.

— Много болтаешь, — сообщил он. — Но я знаю, чем заткнуть тебе рот, моя милая.

Он начал медленно выходить, и Вендела перепугалась, а вдруг не шутит?

— А каким местом детей делают, знаешь? Или подсказать?

Он коротко рявкнул и толкнулся снова, уже сильнее. На этот раз удержаться от крика ей не удалось. В отместку вцепилась ногтями в его спину поглубже и потянула вверх. Пусть будет больно не ей одной.

— Не спи, замерзнешь. Или ты уже все?

Он тихо выругался и снова ударил ее. И еще. И еще. Бабушка-а-а! Может быть, если не открывать глаз и попробовать представить себе Финна, будет легче?

Твердые пальцы больно сжали подбородок.

— Глаза на меня. При мне даже думать о нем не смей.

Тогда я буду считать. Одна овца, две овцы…

Когда овец набралось два стада, он схватил ее за макушку, вжался, словно хотел уйти в нее целиком, потом зарычал на ухо и навалился всем своим весом. В ту секунду, когда Вендела поверила, что вот сейчас умрет под этой каменной тяжестью, Греттир откатился в сторону и упал на спину рядом с ней.

Его дыхание все еще было тяжелым и надсадным.

— Никогда еще так хреново не трахался.

— Аналогично, — прошептала она.

— Всегда лежишь, как бревно?

А что я должна была делать? Скакать, как макака?

— Только в постели с дятлом.

Она повернулась на бок, подтянула к груди коленям и закрыла глаза.

— Надеюсь, ты залетишь как можно быстрее. — За ее спиной выпрямился матрас. Зашуршала одежда, звякнула пряжка ремня. — Не хочу тратить на тебя время.

Вендела еще долго лежала, прислушиваясь, не раздадутся ли в коридоре знакомые тяжелые шаги, но потом все-таки уснула. И проспала долго — остаток дня и половину ночи.

Греттира рядом не было. Пьет с друзьями? Или нашел себе другую женщину?

Думать тоже было больно, поэтому она решила поспать еще немного.

Греттир вошел в гостиничный номер в семь утра. Почти двадцати часов Венделе должно было хватить, чтобы выспаться и подумать, как ей приспособиться к новой реальности. В конце концов, она честно заслужила место наложницы хозяина дома — выше прислуги, но намного ниже хозяйки. Это будет справедливо. Кто выполняет условия договора, получает почет и уважение, а кто нарушает — только клизму.

Против ожидания, Венделы в комнате не было. И одежды ее тоже. Греттир набрал номер ресепшена.

— Молодая женщина в красном платье из номера 405, она спускалась вниз?

— Да, херр Валлин. От завтрака отказалась и ушла из гостиницы.

Чертова баба, выругался про себя Греттир, не может без фокусов. Ищи ее теперь по всему городу. Но, с другой стороны, самостоятельная и бойкая. Это неплохо. Греттир не хотел себе признаваться, но мысль вернуться в номер и застать Венделу плачущей, неприятно царапала изнутри.

— Я послал помощника с кухни проследить, — продолжал журчать в трубке услужливый тенорок, — она дошла до дома 7 по Инглинггатан.

Ага, этот дом снимали Турханды. Если Вендела решила побыть с матерью и бабкой, пусть. В конце концов, он же не крокодил какой и не собирался запирать свою женщину в четырех стенах.

Мысленно отметив оставить консьержу двойные чаевые, устало опустился на матрас. Все-таки отходняк от мескалина и ночь, проведенная в общении с бутылкой водки, требовали несколько часов отдыха.