Чтение онлайн

— Но в этом есть и хорошая сторона.

— Разве?

До сих пор сердце было для Греттира просто одним из внутренних органов человека или зверя. Он мог вырвать его из груди голыми руками. Мог даже съесть, если понадобится произвести впечатление на врагов. Но то, что в этом куске мяса могли жить какие-то чувства? Что эти чувства заставляли идти против разума и здравого смысла? Нет, ничего хорошего в этом открытии он не видел.

— Вендела однажды послушалась своего сердца, и может сделать это снова. Просто надо сделать так, чтобы ее сердце вело ее к тебе.

— Мама, ты сама не понимаешь, что говоришь.

Если Вендела и придет к нему, то с ножом в одной руке и ядом в другой.

— Конечно, знаю. Думаешь, я любила твоего отца, когда выходила за него замуж? Да я его боялась до поросячьего визга. Я перед свадьбой все глаза себе выплакала.

— Что-о-о?

Нет, эти женщины сегодня точно решили свести его с ума. Сколько себя Греттир помнил, мать с отцом надышаться друг на друга не могли, а теперь оказывается… аж до поросячьего визга.

— А ты как думал? Мне было всего шестнадцать, а Кнуту тридцать. Он был такой большой и страшный. — Маргрета мечтательно улыбнулась и прикрыла глаза. — И еще я была влюблена в мальчика из нашей школы. А теперь даже не помню, как его зовут.

О! А вот это уже был деловой разговор.

— И как же отец расположил тебя к себе?

— Очень просто. Он был добр и нежен.

— И все? Так просто?

Греттир и с собаками был добр и нежен… когда они его слушались. Что-то подсказывало ему, что с Венделой все будет сложнее.

— А как именно нежен?

Мать встала со скамьи и принялась собирать со стола посуду.

— Подумай сам, — сказала она. — Включи воображение.

До сих пор воображение Греттира ограничивалось разнообразными способами причинения боли — традиционными и не очень. Быть добрым, наверное, будет очень не просто.

— Не надо, мама, я приберусь здесь. Иди отдыхать.

Помоет посуду, а заодно подумает, что значить быть добрым. И нежным. И заботливым тоже.

Огромная кровать занимала половину комнаты. Вторую ее половину занимал сундук с приданым. Затолкать его в маленькую гардеробную было невозможно. Захватив домашний халат и пижаму потеплее, Вендела отправилась в душ.

Все тело ныло, как избитое, но горячая вода хотя бы смыла зуд и ощущение липкости между ног. Как женщины могут терпеть такое? Как они при этом еще умудряются любить своих мужей? Мама сильно любила отца, но, конечно, папа не мог быть таким зверем, как Греттир. Этот псих просто деревянный до пояса, причем с обеих сторон.

И еще в ванной нашлась аптечка. Вендела заклеила сочащийся кровью укус на плече и критически оглядела свою работу в зеркале. Жаль, что обезболивающее, как и другие человеческие лекарства на эйги не действуют. Но ничего, бабушка привезла из Мальме кое-какие из своих трав, они должны помочь. Завтра.

Примерно через час Венделе начало казаться, что до завтра она может и не дожить. Можно было повернуться на другой бок, подложить подушку под плечо, убрать подушку из-под плеча — все эти меры приносили облегчение секунд на пять.

— Ы-ы-ы-ы…

Она села в постели и швырнула подушку в дверь. Дверь тут же открылась, и в светлом проеме возникла знакомая фигура.

— Ты зачем пришел? Я не звала.

— И не надо. Я здесь живу.

— Разве нет других комнат?

Греттир спокойно закрыл дверь и подошел к кровати.

— Вообще-то, нет. — Он сел и начал разуваться. — Дом маленький… — на пол упал один ботинок, — очень старый… — упал второй, затем звякнула пряжка ремня, — …в те времена в кровати спали вместе с детьми и даже слугами. Для двоих здесь места более, чем достаточно.

Рядом с ней упала подушка, Вендела схватила ее и прижала к груди. Греттир быстро взглянул на нее из-за плеча и принялся раздеваться дальше.

— Ложись и спи. Сегодня я тебя не трону.

Вендела свернулась калачиком под одеялом и зажмурилась. Матрас рядом с ней приподнялся.

— Я в душ.

Она высунула из-под одеяла нос и приоткрыла один глаз, как раз, чтобы успеть увидеть спину Греттира — мощную, с рельефными буграми мышц и глубокой ложбиной вдоль позвоночника. Так он, значит, чистоплотный? Или просто смывает с кожи грехи прошедшего дня, чтобы освободить место для новых?

Вернулся Греттир минут через пятнадцать, бросил полотенце на сундук и как привык, голым, забрался под одеяло. Вендела рядом с ним признаков жизни не подавала, но не потому что спала крепким сном. Затаилась.

Ну, молчать, не шевелиться и пялиться в потолок он тоже умел. Наконец, она попыталась перевернуться и коротко вздохнула. Греттиру не нужно было спрашивать, отчего ей не спится — в воздухе витал все тот же запах крови и боли.

— Ну-ка, иди сюда, — он резко повернулся и потянул Венделу к себе.

Она дернулась:

— Ты обещал!

— Раз обещал, значит, выполню. Где болит? Там?

— Нет! Убери руки, дурак!

— А где? Плечо?

— Да.

Он подцепил ногтем пластырь и быстро дернул. Вендела сжалась, но молчала. Да, метка выглядела хуже, чем он ожидал. Греттир провел по вспухшей коже кончиком языка.

— Не надо, — в голосе Венделы не было уверенности.

— Надо.

Он принялся зализывать ранку, постепенно усиливая нажим. Судя по тому, как расслаблялось в его руках тело Венделы, древняя терапия действовала. Греттир заурчал, одновременно успокаивая и укачивая ее. Нежная женская кожа словно таяла на языке. Очень хотелось подняться вверх по шее и сунуть нос в маленькую раковину ее ушка. А потом зарыться лицом в волосы. Но нельзя. Потому что обещал.

Лучше потом еще раз сходит в душ. Встанет под горячую воду и снимет напряжение быстро и аккуратно. А потом под холодную.

Уже сквозь сон Вендела почувствовала, как исчезло то большое и твердое, что упиралось ей в поясницу. Кошмар, такие вещи надо носить в футляре для винтовки, а не в штанах. Но хорошо, что не сегодня. Он обещал.

В принципе, Греттир оказался не таким уж и людоедом, жить с ним было можно, хоть и не очень весело.