Чтение онлайн

Дверь ванной тихо открылась, затем закрылась. Вендела крепче зажмурилась и вытянулась под одеялом по стойке «смирно». Она должна это сделать. Ради отца и брата. И даже ради Финна. И она должна терпеть, пока не почувствует первые признаки беременности. На всякий случай ухватилась за простыню и сжала кулаки. Она не станет кричать, как бы больно не было. Жаль, что плечо больше не болит, потому что одну боль всегда можно заглушить другой. Ладно, если будет совсем плохо, расцарапает себе что-нибудь.

Греттир сел на край кровати и задумчиво уставился на лежащую девушку… то есть уже женщину. Надо же, боится его, как маньяка какого. Вот как объяснить этой дурочке, что он не хочет причинить ей зла. Даже наоборот. Она будущая мать его детей. Его жена, хоть пока с этим и не согласна. Да он в лепешку готов был расшибиться, лишь бы она дала ему двух мальчишек и любила их, как своих долгожданных и у богов вымоленных детей.

— Свет оставить?

— Не надо, лучше выключи.

Лампа погасла. Сегодня Греттир не собирался настаивать на мелочах. Сам он в темноте видел не хуже, чем при свете дня. А Вендела… она его почувствует. Почувствует, как он будет медленно покорять ее тело. И сдастся, в конце концов.

— За что ты любила этого Финна?

Она вздохнула и открыла глаза. Уставилась в потолок, словно там был нарисован этот чертов Финн.

— Я ему доверяла. И не… боялась.

А Греттира, значит, боялась. Ну, что тут скажешь, заслужил.

— Доверяла?

Пользуясь тем, что Вендела целиком ушла в свои мысли и слегка расслабилась, прилег рядом.

— Да. Мы же знали друг друга с детства. Наши семьи дружили. Он научил меня кидаться камнями…

Греттир слегка придвинулся, не так близко, чтобы коснуться коленом ее бедра, а только чтобы почувствовать тепло.

— А еще?

— Лазить по деревьям. Плавать. Потом в школе помогал с математикой.

Да уж. С математикой Греттир ей точно помогать не смог бы. Он сам в то время уже охотился на улицах наравне со взрослыми эйги.

— И ты мечтала выйти за него замуж?

— Нет, не за него… — Вендела резко замолчала и перевела на Греттира взгляд широко открытых глаз. Он лежал совсем близко, приподнявшись на локте, и смотрел на нее. И в его зрачках горели две золотые искры.

— А за кого? — Спросил он.

Она резко сглотнула и, наверное, попыталась что-то сказать, но не смогла. Смотрела ему в глаза, как загипнотизированная змеей завирушка [34] . Даже повернулась на бок.

— За… — она облизнула губу, — … за тебя.

Золотые искры вдруг рассыпались и закружили хороводом вокруг зрачков, постепенно наполняя своим сиянием всю радужку.

Греттир опустил голову, прижался своим лбом к ее лбу и на мгновение прикрыл глаза; затем глубоко вдохнул, втягивая в себя ее запах. От нее чудесно пахло. Это был тот самый запах, который заставлял всех живых существ, не утративших связь с природой — голубей, зайцев, оленей, волков — преследовать свою пару до последнего вздоха.

Они так и лежали, касаясь друг друга лбами, медленно привыкая к близости их тел. Затем его рука ласково накрыла затылок Венделы и погладила волосы. Пальцы Греттира слегка сжались, он потянулся, чтобы коснуться ее рта мягким поцелуем, но Вендела быстро отвернулась.

Он и не ожидал, что она так быстро сдастся. Осторожно, чтобы не спугнуть, он проследил губами линию вдоль края челюсти к уху, слегка прикусил мочку, и затем отправился исследовать сначала шею, затем плечо… ключицу… А сам прислушивался, как хищник в засаде, стараясь уловить малейшие признаки возбуждения. Ни стона, ни вздоха в ответ на его старания. А кто сказал, что будет легко?

Греттир провел кончиками пальцев вдоль позвоночника Венделы и значительным усилием воли заставил себя остановиться на двух ямках ниже поясницы, вместо того, чтобы сжать ее задницу и притиснуть к своим гудящим от напряжения бедрам. Вторая попытка поцелуя закончилась, как и первая. Вендела даже положила руку ему на грудь, но, видимо, так и не решила, оттолкнуть его или притянуть ближе. Греттир решил за нее: мягко подтолкнул вверх, чтобы ее ладонь лежала у него на шее чуть ниже затылка. Там она и осталась.

А он снова наклонился к ее шее и вдохнул чистый запах. Сознательно или нет, но она подготовилась для него.

— Ты так хорошо пахнешь.

Вендела не ответила. Слова казались такими же невнятными, как шум листвы, она их не понимала, только завороженно прислуживалась к тому, что шепчет ветер. И к тому, как на плечи и грудь опускаются огненные цветы. Как по всему ее телу стекают потоки воды, горячие, как в источниках Айсланда. И как от всего этого почему-то такими тяжелыми кажутся ноги. И что-то происходит в животе и чуть ниже.

С ней происходило что-то странное. А вдруг она заболела? Вдруг она умрет? С ее губ сорвался тихий всхлип.

И Греттир его услышал. Наконец-то!

— Что с тобой?

— Мне плохо… наверное…

— Плохо?

— Или хорошо… не знаю. Сделай что-нибудь.

— Сейчас.

Подхватив ее ноги под колени, он немного развел их в стороны и замер на секунду, чтобы понять, не закроется ли она. Нет, даже слегка подалась навстречу. И задышала в ритм, когда он стал осторожно поглаживать, постепенно усиливая давление.

— Так лучше?

Вместо ответа Вендела приподнялась, следуя за его рукой. Ну, раз приглашают… Греттир удобнее устроился между ее бедер и взялся за дело уже всерьез. Оставалось только надеяться, что мать спит крепко, потому что теперь Вендела уже не могла сдерживаться. И что завтра он не проснется лысым, потому что руки у нее хоть и маленькие, но сильные, и за волосы она его тянула, словно собиралась содрать кожу с головы.

В какой-то миг его светящиеся расплавленным золотом глаза возникли перед ней.

— Так лучше? — Повторил Греттир.

И она изо всех сил схватила его за шею и прижалась к его лицу. А потом сама нашла его рот и припала к нему. Да, так было лучше. Она нашла место, где могла полностью соединиться с этим источником силы… только сила текла в нее тонкой струйкой, заставляя почти плакать от разочарования.

— Еще! Дай мне еще, — потребовала Вендела.

— Дыши, просто дыши. Доверься мне.

— Да, хорошо. Скорее.

И почти сразу пришло ощущение наполненности, словно секунду назад она еще была полупустой, а теперь хмельной напиток плескался у самого ободка чаши. Сильные толчки угрожали расплескать ее всю, но почему-то было не страшно, даже наоборот. Она хотела больше, сильнее, глубже.